Новая страница 1

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Баранова Елена Александровна

Оборот недвижимости в российском и

германском праве: сравнительное

исследование автореф. дис. на соиск. учен.

степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва - 2005

Российская государственная библиотека, 2006 (электронный текст)

Работа выполнена на кафедре гражданского и семейного права Московской государственной юридической академии

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

Мозолин Виктор Павлович

Официальные оппоненты: заслуженный юрист Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор Витрянскнй Василий Владимирович

кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации Чубаров Вадим Витальевич

Ведущая организация: Российский университет дружбы народов

Защита диссертации состоится 4 июля 2005 года в 12.00 часов на заседании

диссертационного совета Д 212.123.03 при Московской государственной

юридической академии по адресу: 123995, г. Москва, ул. Садовая-Кудринская,

д. 9, зал заседаний Ученого Совета

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московской государственной

юридической академии

Автореферат разослан 1 июня 2005 года

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор юридических наук, профессор _nJ/ ^ . И. В. Ершова

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования

В условиях реформирования экономической и правовой систем российского общества неуклонно возрастает потребность в стабильном и эффективном законодательном регулировании отношений с недвижимым имуществом. Недвижимое имущество занимает особое место в системе общественных отношений, с ним связана деятельность людей во всех сферах управления и бизнеса. Недвижимость - важнейшая составляющая богатства страны и благосостояния ее граждан, средство надежного обеспечения кредитов для реализации крупномасштабных проектов, объект привлечения отечественных и зарубежных инвестиций. Рынок недвижимости включает до 70% национального достояния, и успешность его функционирования выступает залогом общественного благополучия.

Динамично развивающееся российское законодательство закрепило основы организации оборота недвижимости, предопределило становление системы государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, создало действенные механизмы взаимоотношений участников оборота и гарантий их прав. Вместе с тем процесс формирования эффективной системы правового регулирования отношений с недвижимостью еще не завершен. Итоги первого десятилетия применения права в условиях изменившейся экономики свидетельствуют о необходимости дальнейшего комплексного развития и совершенствования как гражданского законодательства, так и законодательства о государственной регистрации, безотлагательного устранения пробелов и противоречий в правовых актах, научного осмысления подходов к роли государства и степени его вмешательства в деятельность участников гражданских правоотношений. Разработанная ведущими российскими цивилистами Концепция

развития гражданского законодательства о недвижимом имуществе¹ (^далееКонцепция) обозначила наиболее актуальные проблемы правового режима недвижимости, наметила важнейшие направления предстоящего реформирования законодательства, обосновала ряд первостепенных мер по созданию системы правового регулирования, оптимально сочетающей интересы правообладателей с потребностями и интересами государства и общества.

В условиях глубоких законодательных преобразований повышается роль сравнительного правоведения. Предлагаемые юридической наукой решения по оптимизации процедур передачи прав на недвижимость станут еще эффективнее, если будут опираться на зарубежный опыт. Сравнительный метод становится в современной правовой доктрине одним из важнейших приемов научного познания. Анализ российских и зарубежных правовых институтов позволяет установить общие закономерности развития национальных систем и выявить причины расхождений в решении аналогичных задач, определить наиболее верные способы правового регулирования и установить возможности применения иностранного опыта, более глубоко изучить традиционные вопросы и обозначить ряд новых проблем.

Российское гражданское право основывается на собственных исторических, социально-экономических, духовных традициях, оказавших и продолжающих оказывать влияние на правовую культуру стран Европы; как и любая национальная система, является неповторимым и по-своему уникальным и, вместе с тем, составляет неотъемлемую часть общеевропейского правового пространства. Современные интеграционные процессы придают сравнительно-правовым исследованиям еще большую значимость. Принципиальный отказ советского права от института частной собственности на землю, обращение земли «во

¹ Концепция развития гражданского законодательства о недвижимом имуществе. Одобрена Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства (п.1 протокола №12 от 17 февраля 2003 г.). //Материалы конференции «Совершенствование законодательства, регулирующего оборот недвижимого имущества». Концепция развития гражданского законодательства о недвижимом имуществе. Отв. ред. В.В. Витрянский - М. 2003. - 61 с.

всенародное достояние» и запрещение ее оборота обусловили отсутствие должного законодательного регулирования отношений с недвижимостью на протяжении почти всего XX в. Данное обстоятельство в значительной степени предопределило противоречивость и несовершенство норм действующего российского законодательства. Важным направлением развития современного права, регулирующего оборот недвижимости, является изучение лучших достижений отечественной и зарубежной науки, скорейшая адаптация к оправдавшим себя на практике законодательным положениям. Процесс восприятия правом (с учетом его национальных особенностей) принципов и норм, получивших признание в мировом сообществе, назван в современной литературе неорецепцией.²

В континентальной правовой системе российское право традиционно причисляется к германской правовой ветви. В цивилистической доктрине небезосновательно признается, что Германия создала одну из самых совершенных систем поземельного права в мире, обеспечивающую гармоничное сочетание публичных и частных интересов. Идеи германского вещного права оказали значительное влияние при подготовке Проекта российского Гражданского Уложения и Гражданского кодекса 1922 г. Проект Вотчинного Устава, подготовленный российскими цивилистами в начале XX в., не только совпадает с источниками германского права по структуре, но и соответствует по содержанию ряду параграфов Германского Гражданского Уложения, регулирующих переход права собственности на земельные участки. Интерес к изучению германского права обусловлен также опытом реформирования поземельных отношений в восточной Германии: здесь, как и в советской России, преобладала государственная собственность на землю и средства производства, и на протяжении сорока пяти лет не осуществлялась государственная регистрация.

² Мозолин В.П. Бареябойм П.Д. Нсорецепшн институтов корпоративного права и конституционная экономика //Правовая реформа, судебная реформа и конституционная экономика: Сборник статей /Составит. П.Д. Баренбойм. - М.: Издание г-на Тихомирова. 2004.-е. 152

Исторически обусловленная близость правопорядков, «высокая репутация ведущей нации в области правовой культуры»,³ ^KOTO^ германские цивилисты обеспечили своей стране, а также целенаправленный поиск путей совершенствования законодательства сделали закономерным выбор германской системы поземельного права для сравнительного изучения в данной работе. Изложенные обстоятельства свидетельствуют об актуальности исследования проблем правового регулирования оборота недвижимости, что предопределило тему диссертации и круг рассматриваемых вопросов.

Целью исследования является обоснование подхода к рассмотрению системы взаимоотношений участников оборота по отчуждению и установлению ограниченных вещных прав на недвижимое имущество как правового института, анализ наиболее значимых теоретических и практических проблем российского и германского права, связанных с регулированием отношений по передаче вещных прав на недвижимость, осмысление действующего российского законодательства и выработка на этой основе предложений по его совершенствованию. Для достижения этой цели в процессе исследования решаются следующие задачи:

- определяется содержание и соотношение понятий «оборот
недвижимости», «иммобилиарный оборот» и «правовой режим
недвижимости»;

- проводится сравнительный анализ современных российских правовых
конструкций и дореволюционных доктринальных моделей и
законодательных положений;

- излагаются основные положения концепции единого объекта
субъективного вещного права и германского учения о составных частях
единого объекта (применительно к земельным участкам),

⁵ Анкере Э. История европейского права (пер. со швед.). Инсппуг Европы. - М.: Наука. 1994.-е. 320

анализируется их развитие и последовательная реализация в германском и дореволюционном российском законодательстве;

- выделяются основные модели передачи вещных прав на недвижимое
имущество в континентальной правовой системе, выявляются
особенности российского механизма отчуждения недвижимости;

-      исследуются основные положения германского учения об абстрактной
вещной сделке и оценка учения в современной   цивилистической
литературе,    формулируется    определение    вещного    договора    как
трехэлементной конструкции, подчеркивается ее значение как способа
защиты интересов приобретателя в имущественном обороте;

- анализируется германская и современная российская системы
регистрации прав как виды двухуровневой модели регистрации и
обосновывается целесообразность сохранения данной модели в
реформируемом российском регистрационном праве.

Предмет исследования образуют концептуальные проблемы оборота недвижимого имущества. Оборот недвижимости определяется в работе в широком значении как совокупность всех правовых действий, совершаемых с недвижимым имуществом, и специальном - как совокупность сделок, направленных на перенесение вещных прав; для обозначения оборота недвижимости в его специальном значении вводится термин «иммобилиарный оборот». К проблемам иммобилиарного оборота, которые являются предметом рассмотрения в настоящей работе, относятся следующие:

- понятие недвижимости в контексте иммобилиарного оборота - через
установление юридической взаимосвязи механически связанных
объектов;

- основания и способы перенесения (установления) вещных прав;

- принципы и функции государственной регистрации перехода
(установления) вещных прав в едином реестре.

Отношения с недвижимым имуществом всегда были предметом пристального внимания юридической науки.

Теоретическую основу исследования составляют работы классиков российской цивилистики: К.Н. Анненкова, И.А. Базанова, А.Е. Вормса, Ю.С. Гамбарова, Н.Л.Дювернуа, В.Б. Ельяшевича, Л. А. Кассо, Д.И. Мейера, С.А. Муромцева, СВ. Пахмана, К.П. Победоносцева, И.А. Покровского, В.И. Синайского, А.А. Фрейтаг-Ловинговена, Г.Ф. Шершеневича и др., в советский период исследованием проблем перехода вещных прав занимались И.Л. Брауде, А.В. Венедиктов, Л.И. Газиянц, А.Г. Гойхбарг, К.А. Граве, П.С.Никитюк, Г.М. Степаненко, Е.А. Флейшиц и др., в современный период особое значение имеют работы М.И. Брагинского, Г. Е. Быстрова, В.В. Витрянского, Н.Н. Веденина, Б.М.Гонгало, Ю.Г. Жарикова, B.C. Ема, О.М. Козырь, Б.Д. Клкжина, П.В. Крашенинникова, А.Л.Маковского, А.А. Маковской, М.Г. Масевич, А.И. Масляева, В.П. Мозолина, О.Н. Садикова, К.И. Скловского, Е.А. Суханова, Н.А.Сыродоева, Б.Л. Хаскельберга, В.В. Чубарова, А.М. Эрделевского, В.Ф. Яковлева, и др. В трудах российских ученых-цивилистов рассматриваются фундаментальные вопросы определения понятия недвижимого имущества, анализируются особенности его правового режима, выявляется его социально-экономическая предопределенность. Исследованию предшествовало изучение теоретических основ и методологического инструментария компаративистики в трудах Р. Давида, М.Н. Марченко, А.Х. Саидова, Ю.А.Тихомирова, К. Осакве, К. Цвайгерта, X. Кетца. Диссертационное исследование не могло быть выполнено без обращения к системе римского права - основе цивилистической теории государств континентальной правовой семьи. В работе над диссертацией использованы учебники римского права Ю.Барона, Д.Д. Гримма, Д.В. Дождева, Р. Зома, И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского, Г.Ф.Пухты, В.М. Хвостова, учебники пандектов Б. Виндшайда и Г. Дернбурга.

Несмотря на особое значение германского права для российской правовой системы, практически отсутствует современная переводная литература по германскому вещному праву. В данной связи ярким событием в цивилистической науке и науке сравнительного правоведения стала монография Василевской Л.Ю. «Учение о вещных сделках по германскому праву» 2004 г., всецело основанная на оригинальных источниках и материалах судебной практики ФРГ.

Кроме произведений классиков отечественной цивилистики и работ современных российских ученых, были изучены в оригинале труды по вещному праву представителей германской цивилистической науки В. А. Адлоффа, Ф. Баура, Ю. Баура, X. Брандта, Х.Брокса, Ш. Буххольца, Ф. Бэйерли, А. Ваке, К. Ваксманна, Ф. Виакера, В. Виеганга, X. Виелинга, М. Вольфа, О. Гирке, Р. Йохова, Ц. Канариса, Г. Кегеля, X. Кольхоссера, Г. Ланге, К. Ларенца, Д. Медикуса, А. Мертенса, К. Михаэлиса, Д. Молькентеллера, О. Мюллера, X. Нидера, П. Оэртманна, Г. Ортлиба, В. Пабста, Г. Прюттинга, А. Рота, Ф.К. Савиньи, В. Траппа, К.Х. Шваба, Р.Штюрнера, В. Шуберта, С. Хабермайера, В. Хабшайда, Е. Хольтхёфера, П. Хека, Р. Эртеля, О. Яуернига и других, а также предшествовавшие принятию Гражданского Уложения Германской империи материалы Редакционной Комиссии - Протоколы заседаний Комиссий, Обоснование и Мотивы к Проекту I Гражданского Уложения для Германской империи, представляющие исключительную научную ценность.

В ходе работы над диссертацией автор ознакомился с современными диссертационными работами и статьями М.В. Абрамовой, В.А. Алексеева, С.А. Бабкина, Е.А.Киндеевой, А.Р. Кирсанова, А.В. Кузнецова, В.А. Лапача, Е.Ю. Петрова, М.Г. Пискуновой, С.А. Степанова и других авторов. Несмотря на огромный массив научных работ, посвященных исследованию правового режима недвижимости, сравнительный анализ проблем иммобилиарного оборота в России и Германии получил лишь фрагментарное развитие.

Нормативную и источниковедческую базу исследования составляют положения Гражданского Кодекса РФ и Федерального закона РФ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», нормы Германского Гражданского Уложения и Положения о поземельной книге, ряд иных нормативных актов. Теоретический уровень познания сочетается в работе с эмпирическим уровнем. Изучены и использованы материалы судебной, регистрационной и нотариальной практики двух стран, комментарии и разъяснения практикующих юристов. Вещное право Германии изучалось автором в 2003-2004 г.г. в университете г. Вюрцбург (Bayerische Julius-Maximilians-Universitat Wurzburg, Бавария, ФРГ) под руководством проф. доктора Е.-М. Кинингер. Выполнению диссертации способствовали практические навыки, приобретенные автором в процессе работы в 1999-2002г.г. в учреждении юстиции по государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, пройдена практика в Департаменте по ведению поземельной книги суда г. Вюрцбург (Бавария, ФРГ).

Методологическая основа диссертация. Автором были использованы основные методы исследовательской деятельности, применяемые в правовой науке. Наиболее значимыми приемами научного подхода, положенными в основу анализа и позволившими сформулировать выводы и предложения по совершенствованию законодательства, стали следующие:

диалектический, отражающий динамику правового регулирования оборота недвижимости в национальных правопорядках;

формально-догматический, используемый для анализа нормативно-правовой основы исследования, с помощью которого удалось выявить несоответствие ряда правовых норм требованиям иммобилиарного оборота, противоречия в нормативных актах;

историко-правовой, позволивший рассмотреть не только проблемы современного российского оборота недвижимости, но и их отражение в дореволюционном и

советском гражданском законодательстве; данная ретроспекция в работе важна с точки зрения методологического подхода и обусловлена спецификой сравнительного исследования: для выявления общих тенденций в иммобилиарном праве двух государств должен быть выбран сравнимый со временем действия Германского Гражданского Уложения период развития российского права. системно-интегративный, предопределивший рассмотрение института передачи (установления) вещных прав на недвижимость на основании сделки как внутренне согласованной совокупности норм вещного права.

Главный метод диссертационной работы - сравнительно-правовой. По форме анализа выполняемое компаративистское исследование является внутрисистемным (сравнение в рамках единой правовой семьи - правопорядки германской ветви континентального права);

диахронным (предметом сравнения выступают не только нормы действующего гражданского законодательства, но и, применительно к российскому праву, исследуются дореволюционный и советский этапы развития); функциональным (осуществляется анализ механизмов правового решения сходных проблем с целью выявления эффективности и функциональной адекватности данных механизмов);

концептуальным (сравнивается не только законодательное решение проблем иммобилиарного оборота, но и их концептуальное обоснование в цивилистической доктрине двух государств: в основу работы легли положения современной Концепции развития гражданского законодательства о недвижимом имуществе и Обоснование к проекту Вотчинного Устава, с одной стороны, и Обоснование и Мотивы к Проекту I Гражданского Уложения для Германской империи и Положению о поземельной книге, с другой стороны); институциональным микросравнением (сравнение на уровне правовых норм и институтов).

Как отмечают выдающиеся германские компаративисты Цвайгерт К. и Кетц X., «сравнительный метод действует наиболее эффективно, когда автор, во-первых, излагает наиболее существенные материалы, касающиеся национального права по каждой стране, во-вторых, использует их как основу для углубленного критического анализа и, в-третьих, предлагает собственные выводы, имеющие значение для толкования своего национального права».⁴ Предложенная последовательность сравнительного анализа определила структуру данной работы.

Научная новизна содержания и результатов исследования обусловлена

постановкой проблемы и комплексным подходом к изучению отношений

иммобилиарного оборота. Система взаимоотношений сторон по передаче вещных

прав на недвижимое имущество (установлению ограниченных вещных прав)

представлена в работе как проблема сравнительного вещного права. На основании

результатов проведенного исследования сформулированы следующие

предложения теоретического и практического характера, направленные на

совершенствование законодательного регулирования российского

иммобилиарного оборота, составляющие положения, выносимые на защиту:

1. Предложено определение понятия «оборот недвижимости» в широком

значении - как совокупности всех правовых действий, совершаемых с

недвижимым имуществом, и специальном - как группы сделок, направленных

на передачу (установление) вещных прав на недвижимость. Для анализа

выделенной группы юридических процедур введена специальная терминология

иммобилиарный оборот, иммобилиарное право, иммобилизация

имущественного оборота как тенденция развития вещного права,

иммобилизированные объекты гражданских прав.

' Цвайгерт К., Кетц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права: В 2 тУ Пер. с нем. - М.: Международные отношения. 1998. Т. 1. Основы. 2000. - с. 14

2.          Обосновано   обособление   совокупности   норм,   регулирующих   отношения
иммобилиарного оборота, в правовой институт подотрасли вещного права -
институт приобретения (прекращения) вещных прав на недвижимость на
основании     сделки.      Содержание     института     образовано      правовыми
положениями,    закрепляющими     1)    основания    и    способы    отчуждения
(установления вещных прав); 2) правовой статус сторон с момента заключения
соглашения о переходе вещного права до его перехода к приобретателю; 3)
принципы и функции регистрации перехода (установления) вещных прав в
едином государственном реестре.

3. Сделан вывод о несоответствии принятого в доктрине в качестве основного
деления вещей на движимые и недвижимые тенденциям развития современного
имущественного оборота. Понятие недвижимого имущества в российском
праве нуждается в пересмотре: закономерно исключение из числа недвижимых
вещей объектов абз. 2 ч. 1 ст. 130 ГК РФ и предприятия как имущественного
комплекса. В работе предложено деление вещей на две основные группы:

1)       вещи, переход прав на которые подлежит регистрации в специальном
реестре     и    осуществляется    с    момента    регистрации     в    реестре
(недвижимость    и    иммобилизированные   объекты     -     подлежащие
государственной    регистрации    воздушные    и    морские    суда,    суда
внутреннего плавания, космические объекты, некоторые эмиссионные
ценные бумаги; к иммобилизированным объектам законом может быть
отнесено и иное имущество);

2) другие вещи, на которые данное требование не распространяется.

4.   Проанализированы цивилистические конструкции юридической взаимосвязи
объектов (составная вещь,   главная вещь и принадлежность,   совокупность
вещей),    опыт   их   применения   по   германскому   и   российскому   праву;
проведенный анализ позволил признать конструкцию единой вещи - единого
объекта   вещных   прав    наиболее   рациональной    моделью    юридического

соединения земельного участка и прочно связанных с ним объектов. Считаем необходимым отражение в российском законодательстве положений о единой вещи - земельном участке с возведенными на нем строениями (сооружениями):

1) предоставлять земельные участки под застройку по общему правилу на
праве собственности с соблюдением порядка, установленного
законодательством; возведенное на земле собственника строение считать
составной частью земельного участка;

2) вернуть в российское право классический вид ограниченного вещного
права - наследственное право застройки;

3) передавать при совпадении в одном лице собственника земельного
участка и собственника возведенного на нем строения (строений) в
случае их отчуждения (установления ограниченного вещного права), а
также приобретения вещных прав на ином основании единое вещное
право на один объект - единую вещь;

4) признать не соответствующим принципу «единства судьбы» (пп.5 ч.1 ст.1
ЗК РФ) положение ч.2 ст.З Закона РФ от 25.10.2001 г. «О введении в
действие Земельного Кодекса Российской Федерации» в части
переоформления юридическими лицами принадлежащих им на праве
постоянного (бессрочного) пользования земельных участков на право
аренды ввиду наступающего необратимого юридического разъединения
объектов;

5)        отменить оформление права постоянного   (бессрочного)   пользования
земельным   участком   в   случае   принадлежности   зданий,    строений
(сооружений)     государственным     и     муниципальным    учреждениям,
казенным предприятиям на праве оперативного управления и подчинить
данные взаимосвязанные объекты единому праву - праву оперативного
управления.

5. Определение вещи-принадлежности в российском праве дополнено
признаками, отличающими его от понятия составной части сложной вещи:

1) принадлежностью могут быть только движимые вещи;

2) главная вещь и принадлежность объединены некоторым общим
пространством, но не являются при этом механически взаимосвязанными
объектами.

6.         Разделяется подход, признающий возможность применения к действиям по
передаче   вещных   прав   в   российском   правопорядке   германской   модели
распорядительной сделки. Распорядительная вещная сделка представлена как
трехэлементная   конструкция,   образованная   правомочностью   отчуждателя,
соглашением сторон о переходе (установлении) вещного права (заявление
сторон о переходе (установлении) вещного права) и актом государственной
регистрации. Обоснована целесообразность сохранения за распорядительной
сделкой в российском праве свойства каузальности.

7.         Сделан   вывод,   что   государственная   регистрация   прав   на   недвижимое
имущество     должна     регулироваться     предписаниями     вещного     права.
Государственная регистрация определена в работе как субинститут вещного
права, опосредующий реализацию вещно-правового принципа публичности
вследствие    выполнения    конститутивной,    презумпционной    и    функции
публичной    достоверности.     Субинститут    включает    общие     положения,
закрепляющие понятие, предмет и принципы регистрации вещных прав на
недвижимое имущество, и специальные нормы - об обеспечении перехода
права собственности, приобретении прав в силу публичной достоверности
реестра, исправлении записей в реестре. К субинституту не относятся нормы
административного   и   процессуального   права,   определяющие   структуру   и
компетенцию        органов        государственной       регистрации,        процедуру
регистрационного процесса.

8. Выдвинуто положение о замене системы государственной регистрации сделок,
направленных на отчуждение недвижимости, системой внесения в реестр
отметки о заключенной сделке. Требование о внесении в реестр отметки
является способом обеспечения перехода права собственности на недвижимое
имущество и осуществляется сторонами по собственному усмотрению.

9. Внесено предложение о предоставлении участникам оборота на основе
принципа частной инициативы права самостоятельно принимать решение о
необходимости регистрации субъективных гражданских прав (не имеющих
вещной природы), устанавливаемых обязательственным договором.

10. Нуждаются    в    пересмотре    положения   действующего    законодательства,
определяющие объем правовой экспертизы документов, проводимой органами
государственной регистрации.   Необходим дифференцированный подход к
определению      компетенции      органов      государственной      регистрации:
целесообразным считаем разделение всех совершаемых с недвижимостью
сделок   на   подлежащие   правовой   экспертизе   -   сделки   об   отчуждении
недвижимости и установлении ограниченных вещных прав - и не подлежащие
правовой экспертизе - сделки об установлении обязательственных прав.

Практическая значимость исследования состоит в разработке и обосновании предложений по совершенствованию российского законодательства. На основании результатов проведенного исследования считаем целесообразным дополнить действующее гражданское законодательство следующими положениями:

1. Исключить норму абз. 2 ч.1 ст. 130 ПС РФ об отнесении к недвижимым
вещам подлежащих государственной регистрации воздушных и морских судов,
судов внутреннего плавания и иного имущества. Исключить норму абз. 2 ст. 132
ПС РФ о признании недвижимостью предприятия как имущественного комплекса.

2. В соответствии с выделенными признаками предлагаем закрепить ст. 135
ПС РФ в следующей редакции: «Движимая вещь, не являющаяся прочно связанной

с другой, главной, но предназначенная для ее обслуживания (принадлежность), следует судьбе главной вещи, если договором не предусмотрено иное».

3.           Нормы   ст.    131   ПС   РФ,   определившей   предмет   государственной
регистрации, и ст.   551 ГК РФ, закрепившей положения о государственной
регистрации перехода права собственности на недвижимость,   имеют общее
значение для всех переходов (установления) вещных прав, поэтому следует, на
наш взгляд, определить их место в разделе II ПС РФ «Право собственности и
другие вещные права». Соответственно, нормы ст. 131 ПС следует отразить в ст.
216.1 «Государственная регистрация прав на недвижимое имущество», дополнив
ее п, 7 следующего содержания: «Положения настоящей статьи применяются к
подлежащим государственной регистрации воздушным и морским судам, судам
внутреннего плавания, если иное не предусмотрено законом. Законом могут быть
определены    иные    вещи,    права    на    которые    подлежат    государственной
регистрации». В абз. 2 ч.2 ст. 223 ПС РФ исключить слово «недвижимое». В норме
ч.1 ст. 551 ПС РФ исключить слова «продажи недвижимости к покупателю», в ч.2
ст. 551 — «продажи недвижимости» и   поместить нормы ч. 1, 2, 3 в ст. 224.1
«Государственная регистрация перехода права собственности на недвижимость»
ПС РФ.

4.           Норму ч. 2 ст. 261 ПС РФ изложить в следующей редакции: «Если иное
не установлено законом, право собственности и иные вещные права на земельный
участок    распространяются    на    находящиеся    в    границах   этого    участка
поверхностный (почвенный) слой и замкнутые водоемы, находящиеся на нем лес
и растения, здания, сооружения и все, что прочно связано с землей, то есть
объекты,   перемещение которых без несоразмерного ущерба   их назначению
невозможно».

5. Дополнить ч. 4 ст. 35 Земельного кодекса РФ абзацем 8: «Квозникающему
праву собственности приобретателя на земельный участок применяются
положения ч. 2 ст. 261 ГК РФ». Исключить положения ч.2 ст. 3 Закона РФ «О

введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» о переоформлении права постоянного (бессрочного) пользования земельными участками на право аренды, исключить 4.1 и ч.2 ст. 20 Земельного кодекса.

6. Закрепить в главе 17 «Право собственности и другие вещные права на
землю» в ст. 216 и ст. 263.1 положения о новом ограниченном вещном праве -
наследственном праве застройки.

Ст. 263.1 Наследственное право застройки

1. Собственник земельного участка вправе предоставлять иным лицам за плату
наследуемое и отчуждаемое право возводить и иметь строения (сооружения) на
или под поверхностью земельного участка сроком до 99 лет.

2. Наследственное право застройки устанавливается по соглашению между
собственником и лицом, желающим возвести строение (сооружение), и
подлежит регистрации в порядке, установленном для регистрации прав на
недвижимое имущество.

3. По истечении срока действия договора о наследственном праве застройки
собственник земельного участка приобретает право на строение (сооружение)
за плату, если иное неустановлено соглашением сторон.

7. Дополнить главу 14 ГК РФ нормой об отметке в ЕГРП, обеспечивающей
переход права собственности:

Ст. 224.2. Обеспечение перехода права собственности

Для обеспечения перехода права собственности с разрешения лица, право которого зарегистрировано в реестре, на основании заявления приобретателя в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество может быть внесена отметка о предстоящем отчуждении недвижимого имущества. Отметка об отчуждении вносится в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество не позднее следующего дня смомента обращения.

Распоряжение недвижимым имуществом после внесения в реестр отметки недействительно в том случае, если оно воспрепятствовало переходу права собственности,дляобеспечениякотороговнесенаотметка.

Содержащийся в диссертации теоретический материал может быть использован в научных целях и практике преподавания вещного права, сравнительного правоведения в сфере частного права, гражданского и торгового права зарубежных стран.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации обсуждены на заседании кафедры гражданского и семейного права МПОА, отражены в опубликованных работах автора. Теоретические выводы и предложения по совершенствованию законодательства апробированы на всероссийских и международных конференциях - Всероссийской научно-практической конференции «Обеспечение прав личности и интересов государства в современном обществе», г. Муром, 17-18 декабря 2004 г.; Международной V научной конференции молодых ученых «Актуальные проблемы частноправового регулирования» г. Самара, 22-23 апреля 2005 г.; Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы теории и практики применения российского законодательства» г. Чебоксары, 23-24 апреля 2005 г.

Структура и объем работы. Диссертационная работа состоит из 4 глав, содержащих И параграфов, введения, заключения, списка используемых нормативных актов и литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы исследования, ее актуальность, формулируются цели и задачи исследования, научная новизна и практическое значение.

Первая глава диссертации «Понятие оборота недвижимости. Иммобилиарный оборот и вещное право» раскрывает предмет исследования и круг рассматриваемых проблем. Отмечается неопределенность понятия «оборот недвижимости» в современной доктрине, утрата термином особого значения («поземельный оборот», «вотчинный оборот» в дореволюционном праве) и расширение его объема до всех правовых действий, совершаемых с недвижимым имуществом. Понятие «оборот недвижимости» определяется в главе в широком и специальном значении - как совокупность юридических процедур передачи (установления) вещных прав, для обозначения анализируемой группы юридических процедур предлагается термин иммобилиарный оборот (литерация от лат. - immobilis, нем. - Immobilien - недвижимость); выделяются отличительные черты иммобилиарного оборота. На основе критериев юридического единства правовых норм, полноты регулируемых общественных отношений и обособленности правовых предписаний обосновывается рассмотрение совокупности норм, регулирующих отношения иммобилиарного оборота, как правового института - института приобретения вещных прав на недвижимость на основании сделки. Излагаются положения современной германской доктрины о структуре и направлениях развития германского законодательства, регулирующего отношения с недвижимым имуществом, выявляется место института приобретения вещных прав на основании сделки в системе германского гражданского права.

В главе критикуется принятое в России деление вещей на движимые и недвижимые: анализируются две противоположные тенденции развития современного имущественного оборота, обозначаемые как «иммобилизация движимого имущества»⁵ ^- распространение требований о государственной

⁵ В современной литературе предлагалось ввести в научный оборот термин «иммобилизация» в ином контексте. См.: Лапам В.А. Система объектов гражданских прав: теория и судебная практика. - СПб. «Юридический центр Пресс». 2002. - с. 345. Лапач В.А. Тождество объектов недвижимости и иммобилизации движимого имущества //Коллегия. 2002. №9. - с. 14-15. Фактической иммобилизацией Лапач В.А. предлагает обозначать «любые действия, приводящие к соединению движимого имущества с господствующими объектами недвижимости.

регистрации прав на иные, имеющие высокую значимость объекты, и «мобилизация недвижимости» - приобретение экономической власти над недвижимостью через механизмы корпоративного права и ценные бумаги. В качестве основного предлагается деление вещей на две группы: 1) вещи, переход прав на которые подлежит регистрации в специальном реестре и осуществляется с момента регистрации в реестре, (недвижимость и иммобилизированные объекты); 2) другие вещи, на которые данное требование не распространяется. Предлагается ввести в научный оборот категорию иммобилиарное право - законодательный массив, закрепляющий гражданско-правовой режим недвижимости, иммобилиарное вещное право - раздел вещного права, определяющий содержание вещных прав на недвижимое имущество («статика» иммобилиарного вещного права), и регулирующий иммобилиарный оборот («динамика» иммобилиарного вещного права).

Вторая глава «Недвижимость как объект гражданских прав. Виды недвижимого имущества» состоит из четырех параграфов. Первый параграф «Общие положения. Цивилистические конструкции юридической связи объектов с землей» вводит критерии разграничения и определяет назначение конструкций единой вещи (составной вещи), главной вещи и принадлежности, совокупности вещей; устанавливает характер юридической связи механически взаимосвязанных объектов в выделенных конструкциях. Регулируя юридическое соотношение земельных участков и экономически связанных с ними вещей, континентальные правопорядки, как правило, следуют одной из анализируемых конструкций. Выбор той или иной конструкции предопределяет понятие недвижимости.

независимо от того, обеспечивают ли данные действия достижение правомерного результата». Процесс «приобретения движимым имуществом» вследствие соединения с объектом недвижимости «фактических свойств и юридичесхого статуса недвижимости» автор предлагает назвать правовой иммобилизацией.

Во втором параграфе «Концепция единого объекта недвижимости и ее развитие в гражданском праве Германии» рассматривается реализация

анализируемых цивилистических конструкций в германском законодательстве: раскрываются основные направления германского учения о составных частях (существенной составной части, составной части, мнимой составной части) применительно к земельным участкам и его эволюция в современном праве. Правовой режим «существенной составной части» в германском праве содержит два основных положения: 1) исключается возникновение вещного права, имеющего своим объектом не единую вещь, а какую-либо ее часть, равно как исключается и отчуждение существенной составной части - положение вытекает из принципа вещного права: «одна вещь - одно право», субъективное вещное право всегда охватывает всю вещь; 2) применяется в отношении установления и перехода вещных прав: режим составной части является вещно-правовым, закон не препятствует возникновению обязательственных правоотношений, имеющих своим объектом вещи либо любые их части. Предназначение конструкции единого объекта, помимо сохранения экономической ценности, состоит в повышении надежности и упрощении иммобилиарного оборота.

В работе делается вывод, что общепринятая правовая категория «недвижимость» является в германском праве доктринальным понятием и включает два вида объектов - земельные участки (простые и составные (земельный участок в собственном смысле слова + существенные составные части) и так называемые «юридические земельные участки» - grundstucksgleiche Rechte - права, подчиняющиеся правовому режиму земельных участков. Применяя российскую терминологию, обозначим данные объекты как единые имущественные комплексы, а следуя предложенному выше категориальному аппарату, - как земельный участок и иммобилизированные объекты. Правовому режиму «недвижимости» в германском праве подчинены следующие комплексы: земельный участок (Grundstuck); право поэтажной собственности

(Stockwerkseigentum); право собственности на горнопромышленное предприятие (Bergwerkseigentum); наследственное право застройки (Erbbaurecht); право собственности на квартиру (Wohnungseigentum); в новых федеральных землях -право собственности на здание (Gebaudeeigentum).

Третий параграф «Понятие и «единство судьбы» объектов недвижимости в российском гражданском праве» содержит анализ законодательного закрепления юридической связи объектов с землей в дореволюционном, советском и современном праве. В работе обосновывается, что российское дореволюционное право придерживается при определении недвижимого имущества классического подхода - вещное право на земельный участок распространяется на все объекты, прочно связанные с ним. Зависимость права на земельный участок от права собственности на расположенные на нем строения в советском гражданском праве соответствует, на наш взгляд, признакам составной части единого объекта. В современном законодательстве модель «единый объект - единое вещное право» реализована в отношении замкнутых водоемов, леса и иной растительности, расположенных на земельном участке собственника (ч.2 ст. 261 ПС РФ). Соотношение земельного участка и связанных с ним строений не соответствует в современном праве критериям какой-либо иной конструкции, кроме совокупности вещей. Соответственно неверной представляется оценка взаимосвязи земельных участков и строений (либо строений и земельных участков) как главной вещи и ее принадлежности; признание строения (сооружения) и земельного участка, принадлежащих одному собственнику, сложной вещью также может быть принято как соображение de lege ferenda. Недвижимым имуществом в современном российском праве независимо от физической природы и сущности гражданско-правовых отношений являются вещи, наделенные законодательством специальным юридическим режимом (статусом недвижимости).

В четвертом параграфе «Выводы и предложения по совершенствованию российского законодательства» делается вывод, что при

определении круга объектов недвижимого имущества в германском и современном российском праве реализованы противоположные концепции: «единого земельного участка» и «множественности объектов недвижимости».

Германское законодательное решение отвечает классической традиции: недвижимость - это земля, все остальные объекты - это то, что по тем или иным соображениям наделено гражданско-правовым режимом недвижимости. Первостепенное значение земли проявляется при последующем расширении круга объектов недвижимости в современном германском законодательстве.

Отсутствие в советском и пореформенном праве действенного правового регулирования земельных отношений привело к вещно-правовому разделению земли и возведенных на ней строений. Сохранение раздельного оборота указанных объектов в современных условиях не оправданно. Концепция единого объекта, последовательно реализованная в германском и дореволюционном российском законодательстве, представляется наиболее рациональным правовым решением проблемы юридической взаимосвязи вещей и эффективной моделью регулирования вновь возникающих отношений с землей и иными объектами. Предлагается отразить в законодательстве ряд положений о едином объекте недвижимости, единой вещи - земельном участке с возведенными на нем строениями (сооружениями).

Глава 3 «Основания и способы перехода прав на недвижимое имущество» состоит из четырех параграфов. В первом параграфе «Основные модели передачи вещных прав в континентальной правовой системе. Понятие распорядительной сделки и ее значение в механизме отчуждения недвижимости» выделена группа взаимоисключающих принципов, характеризующих механизмы отчуждения недвижимости (установления ограниченных вещных прав) в правопорядках континентальной правовой

системы: единства - разделения, соглашения - внесения, каузальности -абстрактности. Предложена классификация механизмов отчуждения недвижимости по следующим признакам: основание перехода вещного права, момент перехода вещного права, соотношение распорядительной сделки с обязательственным договором. В соответствии с изложенными принципами и классификацией анализируются три основных модели передачи вещных прав, обозначаемые в работе как модель соглашения, модель titulus et modus acquirendi dominii, модель распорядительной вещной сделки:

1. Модель соглашения — в соответствии с которой вещное право переходит к
приобретателю   на   основании   договора   в   момент   достижения   сторонами
соглашения    (принцип   соглашения);   французское    (ст.    1138    Code   civil)   и
большинство дочерних Code civil систем, итальянское (ст.   1376 codice civile),
португальское,     бельгийское,     румынское,     болгарское     право,     некоторые
скандинавские системы вещного права и др. Внесение записи в единый реестр
(транскрипция) не имеет конститутивного значения для перехода вещного права,
однако до ее совершения приобретатель не может ссылаться на свое право в
отношениях с третьими лицами.

2. Модель titulus et modus acquirendi dominii - для возникновения у
приобретателя вещного права по данной модели, кроме соглашения (titulus),
необходим акт легитимации нового собственника (modus); одна сделка об
отчуждении в этой модели не способна произвести изменение в вещно-правовом
положении сторон (принцип внесения/традиции) - (Испания, Нидерланды и др.);
право на недвижимость приобретается по сделкам (основание приобретения)
посредством записи в единый государственный реестр (способ приобретения).

3. Модель распорядительной вещной сделки - переход права осуществляется
на основании специального вещного договора, направленного на передачу
вещного права; механизм отчуждения представлен совокупностью двух договоров
- обязательственного и вещного (основание перехода права), последний в качестве

элемента включает публичный акт легитимации приобретателя - запись в поземельной книге. Переход вещных прав на основании распорядительной вещной сделки является отличительной чертой германской правовой группы (Германия, Австрия, Швейцария).⁶

Во втором параграфе «Конструкция вещного договора в германском иммобилнарном обороте» раскрывается понятие абстрактной вещной сделки и ее значение как способа защиты интересов приобретателя в имущественном обороте. Вещный договор в данной работе определяется как трехэлементная конструкция (§ 873 ГГУ), образуемая правомочием на отчуждение (установление ограниченного вещного права) (Berechtigung des VerSuBerers), соглашением о передаче вещного права (Einigung/Auflassung) и публичным актом легитимации приобретателя (Eintragung ins Grundbuch - записью в поземельную книгу). Излагаются подходы германской доктрины к определению сущности и объективного выражения вещного договора. Систематизируются функции абстрактного вещного договора и приводится их оценка в современной германской литературе:

1. Соглашение - носитель сделочного (волевого) характера распоряжения
вещью. Соглашение делает возможным особое развитие вещной сделки: позволяет
включение дополнительных" условий, допускает на стадии исполнения
обязательств представительство.

2.      Соглашение    -    носитель    абстрактности    вещного    распоряжения.
Определяется     содержательная    абстракция     вещной     сделки     (сделка     по
распоряжению правом не должна иметь указание   на цель перехода права,
например,    исполнение   договора   купли-продажи)    и    внешняя    абстракция
(действительность сделки   по распоряжению   вещным   правом   не зависит от

* Ср.: Wacke A. Eigentumserwerb des Kaufers durch schlichten Konsens oder erst mit Obergabe? Unterschiede im Rezeptionsprozee und ihra mOgliche Gbenrindimg //ZEuP. 2000. - s. 244-245; Krause H. Das Einigungsprinzip und Neugestatamg des Sachenrechts // Archiv fflr die civiliaisehe Praxis. 1939. Band 145. - s. 312-327; Onmerer E. Rechtsvergleichung und Reform der FahmisObereignung //Rabekzeitschrift. Band 12. - s. 675-713

наличия или действительности обязательственного договора). Подчеркивается особое значение принципа абстракции для установления компетенции органов поземельной книги: абстрактность отчуждения исключает необходимость проверки законности обязательственного договора, лежащего в основе перехода права, способствуя тем самым ускорению и упрощению регистрационного процесса.

Признается, что механизм защиты имущественного оборота посредством наделения распорядительной вещной сделки свойством абстрактности не может считаться в современном праве наиболее эффективным и заменим иными гражданско-правовыми средствами.

Механизм отчуждения недвижимости в российском праве (третий параграф главы) квалифицируется как соответствующий модели titulus et modus acquirendi dominii. Современная российская доктрина, в отличие от германской и дореволюционной, не различает сделки по правовым последствиям, на которые они направлены: отсутствует деление сделок на обязательственные, вещные, наследственные и т.д. Для объяснения природы исполнения обязательств в российском праве считаем возможным заимствование выработанного германской доктриной деления сделок на обязательственные и распорядительные, а соответственно воли на отчуждение - на обязательственную и вещную.

В четвертом параграфе работы «Выводы и предложения по совершенствованию законодательства» подчеркивается, что в современной российской литературе дискуссия о необходимости заимствования модели абстрактного вещного договора, выработанной германской цивилистикой, приобрела особую остроту. Распространенное мнение о необходимости рецепиирования модели абстрактной вещной сделки в работе не разделяется. Целесообразным считаем закрепление в российском гражданском законодательстве общей конструкции распорядительной сделки как основания перенесения вещных прав на недвижимое имущество; содержание

распорядительного вещного договора составляют совпадающие волеизъявления сторон, направленные на переход вещного права. Распорядительной сделкой в российском иммобилиарном праве предлагается считать соглашение сторон о переходе (установлении) вещного права (заявление сторон о переходе права) и акт государственной регистрации; в работе делается вывод о необходимости сохранения за договором в российском праве свойства каузальности.

Четвертая глава «Государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним в российском и германском праве» состоит из трех параграфов. Первый параграф «Правовая природа регистрации прав на недвижимое имущество и функции единого реестра прав в иммобилиарном обороте» определяет государственную регистрацию прав на недвижимое имущество в материальном праве как субинститут вещного права, опосредующий реализацию принципа публичности вследствие выполнения конститутивной, презумпционной и функции публичной достоверности.

Анализ норм материального права и права государственной регистрации ФРГ во втором параграфе главы «Предмет, задачи, принципы организации поземельной книги в германском гражданском праве» позволяет сделать вывод, что существующее в Германии законодательное регулирование отличается гибкостью, рациональностью, системностью, поэтому германская поземельная книга признается одной из самых совершенных систем регистрации прав на недвижимое имущество в мире. Несмотря на тесную связь с гражданским правом, германский регистрационный процесс является неотъемлемой частью процессуального (публичного) права и относится к сфере внеискового судопроизводства. В отраслях права, регулирующих отношения с недвижимым имуществом - в материальном (гражданском) и формальном (регистрационном) праве используются единые принципы (частной инициативы, публичности, специальности, согласия, законности, старшинства, протестации), а также

терминология, которым придается различное - частноправовое и публично-правовое (процессуальное) значение.

Особенностью организации российской системы государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним (третий параграф «Основные направления реформирования системы государственной регистрации в российском гражданском праве») является преобладание публичных начал, получивших, отражение, в частности, в специальных предписаниях о регистрации ряда сделок об отчуждении недвижимости и моменте их заключения. Исследование тенденций развития регистрационной практики позволяет сделать вывод о необходимости упразднения системы регистрации сделок, направленных на отчуждение недвижимости. В целях защиты приобретателей недвижимости от недобросовестного поведения собственника (совершения повторных сделок с тем же объектом недвижимости) предлагается закрепить в законодательстве право приобретателя требовать от собственника внесения в реестр отметки о заключенной сделке. Отметка вносится в максимально короткий срок (не позднее следующего дня с момента обращения) на основании заявления приобретателя и разрешения собственника недвижимого имущества, право которого зарегистрировано в реестре, и является способом обеспечения перехода права собственности. Предлагаем также отменить законодательные положения об обязательности государственной регистрации сделок, не направленных на отчуждение недвижимости, предоставив участникам оборота в соответствии с принципом частной инициативы право самостоятельно принимать решение о необходимости регистрации обременений: поскольку в защите собственного права против третьих лиц должен быть заинтересован прежде всего его обладатель, соответственно, он и должен принимать решение об обращении за государственной регистрацией. В силу презумпции правильности Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним право будет признаваться существующим при переходе права собственности

(наследственного права застройки) и пользоваться защитой против нового собственника (застройщика) на основании ст. 305 ПС РФ в случае записи в реестре. Нуждаются в пересмотре положения действующего законодательства, определяющие объем правовой экспертизы, проводимой органами государственной регистрации. Отсутствие дифференцированного подхода к определению задач правовой экспертизы при различной правовой значимости совершаемых с недвижимостью юридических действий, жесткий контроль со стороны государства за всеми подлежащими регистрации сделками с недвижимостью являются неоправданными, поскольку существенно замедляют оформление прав. Предлагаемые положения направлены на совершенствование российской системы государственной регистрации, упрощение и ускорение регистрационного процесса, защиту интересов участников иммобилиарного оборота.

В заключении обобщаются научные результаты исследования и высказывается предположение, что обозначенные в диссертационной работе проблемы смогут способствовать дальнейшему исследованию вопросов германского иммобилиарного права, наиболее близкого российскому правопорядку, сравнительному изучению доктринальных подходов и институтов законодательства обеих стран, критическому осмыслению приобретенных знаний и выработке на их основе наиболее эффективных законодательных решений.

ОПУБЛИКОВАННЫЕ РАБОТЫ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

1. Баранова Е.А. К вопросу о понятии единого объекта недвижимости в
гражданском праве Германии //Законодательство и экономика. 2004. №11. - с.
72-81 (1,1 п.л.)

2. Баранова Е.А. К вопросу о понятии «оборот недвижимости» в российском
гражданском праве//Юридические науки. 2004. № 6. - с 17-23 (0,42 п.л.)

3. Баранова Е.А. Конструкция вещного договора в германском иммобилиарном
праве // Обеспечение прав личности и интересов государства в современном
обществе. Сборник тезисов Всероссийской научно-практической конференции.
Муром. 17-18 декабря 2004г. /Отв. ред. Н.В. Чайковская. - Муром. Изд.-
полиграфический центр Ми ВлГУ. 2004. - с. 340-344 (0,12 п.л.)

4. Baranova E. Russische Fоderation: Eigentumserwerb an unbeweglichem Vermogen
durch KaufVertrag //Recht der Internationalen Wirtschaft. Betriebs-Berater
International. 2005. Heft 1. - с 39-47 (1 п. л.)

5. Баранова Е.А. Вещный договор и российский оборот недвижимости
//Актуальные проблемы частноправового регулирования: Материалы
Международной V научной конференции молодых ученых (г. Самара, 22-23
апреля 2005 г.) / Отв. ред. Л.М. Минкина, Ю.С. Поваров, В.Д. Рузанова. -
Самара: Изд-во «Универс-групп». 2005. - с. 223-226 (0,2 п. л.)

6. Баранова Е.А. Некоторые проблемы гражданско-правового регулирования
оборота недвижимости //Актуальные проблемы теории и практики применения
российского законодательства. Сборник материалов Всероссийской научно-
практической конференции 22-24 апреля 2005 г. /Под ред. академика Куракова
Л. П. и др. - Чебоксары: Чувашский государственный университет. - 2005. с. 6-9
(0,2 п.л.)

7. Баранова Е.А. Понятие и «единство судьбы» объектов недвижимости в
российском гражданском праве: историко-сравнительный аспект //Lex Russica
(в печати) (1,1 п. л.)

Баранова Елена Александровна

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Содержание права является одной из основных правовых категорий наряду с его сущностью и формой. В

содержании права «...непосредственно обнаруживается конкретное

1. Включая в назначение, направленность, цель данной правовой системы»

себя социальные, волевые и собственно юридические начала, категория содержания позволяет комплексно исследовать процесс и результат отражения в праве потребностей регулируемых общественных отношений, интересов участников правотворчества и правореализации путем их опосредования через субъективные юридические права и обязанности.

Очевидно, что данный ракурс научных исследований приобретает особую актуальность в контексте современных проблем гражданско-правового регулирования, связанных с формированием нового типа имущественных отношений, оптимизацией соотношения частно-правовых и публично-правовых интересов участников гражданского оборота, созданием благоприятного режима для проявления их инициативы и ответственного отношения к своим обязанностям^2.

На необходимость тесной увязки исследований позитивного права действующего законодательства с социально-волевым содержанием гражданского права обращали особое внимание классики отечественной цивилистики. Например, В.М. Синайский считал, что гражданское право следует изучать не только в рамках чистой догматики, в системе действующего права, но и в определенной гражданско-правовой среде, в так

1 Керимов Д.А. Проблемы общей теории права и государства. В 2-х т. Том 2:

Философия права. - М., 2002. С. 102.

2 тСм.: тоссии надо быть сильной и конкурентоспособной: Послание Президента

Российской Федерации В.В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации // Российская газета, 2002, 19 апр.; Яковлев В.Ф. Россия: экономика, гражданское право (вопросы теории и практики). - М., 2000. С. 48; Лаптев В. В. Современные проблемы предпринимательского (хозяйственного) права. Ш^1Ш1ШШ1№И**фаво в XXI веке: преемственность и развитие / Под ред. М.М. (

называемом социологическом обществе^1. ' ' ^а^°^в

банкротство цивилистической науке, ограничивающейся только рамками действующего законодательства, рассматривая гражданское право как часть целого, которое называется обществом и от которого оно заимствует как

²' ^том ^же

свое содержание, так и основание своего действия^2.

рассматривали задачи цивилистической науки и многие другие выдающиеся з. На важность преодоления традиционного увлечения догмой

гражданского права, необходимость тесной увязки этих аспектов исследования с его социально-волевым содержанием обращают внимание и представители современной цивилистической науки^4.

Степень научной разработанности проблемы. В цивилистической

литературе проблема содержания гражданского права в единстве его социального, волевого и юридического начал не исследуется. Отдельные аспекты социально-волевого и юридического содержания гражданского права затрагиваются, чаще всего косвенно, в работах, посвященных соотношению личности и государства в гражданско-правовом регулировании

Синайский В И Русское гражданское право - М, 2002 С 29 ГамбаровЮС Гражданское право Общая часть -М.2003 С 10-11 См Покровский И А Основные проблемы гражданского права -М.2001 С 34-35, Шершеневич ГФ Общая теория права - М, 1910 Вып 1 С 15 17

См Степанов ДИ Вопросы методологии цивилистической доктрины // Актуальные проблемы гражданского права Сб статей / Под ред ОЮ Шилохвоста - М , 2003 Вып 6 С 1, Гонгало БМ Мысли и речи о науке гражданского права // Цивилистическиезаписки Межвуз сб науч трудов -М,2002 Вып 2 С 8-14 Покровский И А Указ работа С 77-88

Пассек ЕВ Неимущественный интерес и непреодолимая сила в гражданском праве -М,2003 С 120-121

гражданско-правовых отношений^1, ^{системе} гражданского права^2, принципам гражданского права^3.

Вместе с тем имеются работы, в которых отдельные аспекты социально-волевого и юридического содержания гражданского права рассматриваются более глубоко. Весомый вклад в их разработку внес известный русский цивилист Ю.С. Гамбаров, уделявший большое внимание социальной юриспруденции, особенностям взаимосвязи индивидуальной

воли с различными юридическими средствами гражданско-правового '- ^B последние годы появился ряд монографических

исследований в области теории гражданского права, авторы которых значительное внимание уделяют экономической, политической, идеологической обусловленности различных гражданско-правовых явлений, оптимизации гражданско-правовых средств, опосредующих имущественные и личные неимущественные отношения^5.

Рассмотренные и некоторые другие направления и аспекты исследования вносят несомненный вклад в разработку проблемы содержания гражданского права и создают известную базу для ее более углубленного

Братусь СН Юридические лица в советском гражданском праве - М, 1947 С

14-15

2 Гражданское право / Под ред А П Сергеева, Ю К Толстого - М, 2000 Т 1 С

28-31

См Свердлык ГА Принципы советского гражданского права Дис д-ра юрид наук - Свердловск, 1985 С 17-36, 71 и др, Комиссарова ЕГ Принципы в праве и основные начала гражданского законодательства Автореф дис д ра юрид наук -

Екатеринбург, 2002 С 14-16

4 ТаМЬаровЮС Гражданское право Общая часть -М,2003 С 20-40, 264-271 и

ДР

См Бородянский В И Механизм взаимодействия принципов и норм

гражданского права современной России Дис канд юрид наук - М, 2002 С 51-71,

Москаленко ИВ Гражданско-правовые дефиниции (методологический аспект) Дис

канд юрид наук - М, 2003 С 13-20, Автаева ОЮ Гражданские правонарушения

(сущность и состав) Дис канд юрид наук -М.2004 С 12-32

познания. Вместе с тем они не восполняют пробел, состоящий в отсутствии комплексных монографических работ, посвященных данной проблеме.

Высказанные выше соображения об актуальности и состоянии научной разработанности проблемы содержания гражданского права и предопределили выбор темы диссертации.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования выступает содержание гражданского права, а предметом являются его социальные, волевые и юридические начала.

Цель и задачи исследования. Цель исследования состоит в теоретико-методологическом обосновании основных элементов содержания гражданского права и анализе их отражения в гражданском законодательстве современной России. Для достижения указанной цели в диссертационном исследовании предполагается решить следующие задачи:

1. Проанализировать социальное и волевое содержание гражданского
права, показав:

— экономическое, политическое, идеологическое содержание
гражданского права;

— публично-волевое и частно-волевое содержание гражданского
права.

2. Раскрыть понятие и основные элементы юридического содержания
гражданского права.

3. Выявить соотношение юридического и социально-волевого
содержания гражданского права.

4. Проанализировать взаимосвязь содержания и формы гражданского
права.

5. Обосновать и сформулировать предложения по оптимизации
законодательного закрепления социально-волевого и юридического
содержания гражданского права.

Методологические и теоретические основы исследования.

Диссертация выполнена на основе апробированных методов научного познания государственно-правовых явлений. Существенное значение имело использование диалектико-материалистического и социологического методов, позволивших раскрыть механизм обусловленности юридического содержания гражданского права социально-волевыми факторами и обратного воздействия на них гражданско-правовых явлений. Благодаря применению системного и структурно-функционального методов удалось проанализировать соотношение и взаимосвязи различных элементов содержания гражданского права между собой и их формами. Исследованию практически всех аспектов темы диссертации способствовало использование сравнительно-правового, логического методов, а также методов толкования норм гражданского права.

Теоретическую базу исследования составили научные труды по философии, социологии, экономике, общей теории права, гражданскому праву, а также другим отраслям правоведения. В процессе подготовки диссертации были использованы работы С.С. Алексеева, М.А. Аржанова, О.Ю. Автаевой, И.В. Бородянского, С.Н. Братуся, М.И. Брагинского, В.В. Витрянского, Н.В. Витрука, Ю.С. Гамбарова, О.С. Иоффе, Д.А. Керимова, Е.Г. Комиссаровой, Н.М. Коршунова, В.В. Лаптева, И.В. Москаленко, Д.И. Мейера, И.Б. Новицкого, B.C. Нерсесянца, Е.В. Пассека, И.А. Покровского, Т.Н. Радько, В.А. Рыбакова, В.И. Синайского, В.А. Тархова, Г.Ф. Шершенсвича, В.Ф. Яковлева и многих других авторов.

В процессе подготовки диссертации были использованы Конституция Российской Федерации, гражданское законодательство, документы высших судебных органов, отражающие и развивающие практику его применения.

Научная новизна исследования. Диссертация представляет собой первое монографическое исследование содержания гражданского права, проведенное на основе гражданского законодательства современной России.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Социальное содержание гражданского права представляет собой
отражение в социальных целях гражданско-правового регулирования и
социальной направленности гражданских прав и обязанностей объективных
потребностей экономического оборота.

2.                 Волевое    содержание    гражданского    права    -    это    результат
преобразования через осознанные интересы и волевые действия   субъектов
правотворчества       и       правореализации       объективных       потребностей
экономического   оборота,   отраженный   в   особенностях   их   нормативно-
правового    опосредования.               Адекватность    волевого     опосредования
потребностей экономического оборота зависит от оптимизации сочетания
публично-волевых       и       частно-волевых       начал       правотворчества       и
правореализации,    определяемой        особенностями    гражданско-правового
метода регулирования позитивных и негативных явлений    и процессов в
сфере имущественных и личных неимущественных отношений.

3.                 ЮрП'ЭГЧеСКое содержание гражданского права составляет система
юридических    средств,    объединенных   целью    придания    нормативности,
формальной определенности и общеобязательности его социально-волевому
содержанию.    Элементы   юридического    содержания   гражданского   права
классифицируются      на   основные   (дозволения,   запреты,   обязывания)   и
вспомогательные,   обеспечивающие   объективизацию   основных элементов
(правовые   принципы,   правовые   дефиниции,   нормы-предписания)   и   их
реализацию (правовые отношения, акты реализации права).

4. Юридическое содержание гражданского права и социально-
волевое являются взаимосвязанными частями механизма гражданско-

правового регулирования, объединенными его социальными и юридическими целями. Социально-волевое содержание гражданского права обусловливает -выбор соответствующего ему метода использования юридических средств, обеспечивающего регулирование отношений экономического оборота, основанных на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников. Элементы юридического содержания гражданского права обеспечивают: закрепление в концентрированном виде социально-волевого содержания гражданского права; единое и внутренне согласованное отражение потребностей экономического оборота; преломление социально-волевого содержания гражданского права в конкретных сферах гражданско-правового регулирования; необходимое сочетание публично-волевых и частно-волевых начал гражданско-правового регулирования; индивидуализацию социально-волевого содержания гражданского права в субъективных правах и обязанностях; воплощение социально-волевого содержания гражданского права в отношениях экономического оборота.

5. Официально признанными способами создания и внешнего выражения социально-волевого и юридического содержания гражданского права выступают его формы. К ним относятся: законные и подзаконные правовые акты, содержащие нормы гражданского права (ст. 3 ГК РФ); обычаи делового оборота (ст. 5 ГК РФ); международные документы, содержащие общепризнанные принципы и нормы гражданского права, международные договоры Российской Федерации (ст. 7 ГК РФ); нормативные договоры (ст. 426 ГК РФ). Свойствами специфических форм гражданского права обладают статьи Конституции Российской Федерации, закрепляющие имущественные и личные неимущественные гражданские права, а также постановления Конституционного Суда Российской

Федерации, признающие конституционность или неконституционность законов, содержащих нормы гражданского права.

6.                Между содержанием гражданского   права   и   его различными
формами     существует     объективно     обусловленная     взаимная     связь,
характеризующая    их    как    стороны    единого    отраслевого    правового
образования.   Особенности элементов   содержания   гражданского   права,
связанные с конкретными сферами экономического оборота, субъектами и
юридическими   средствами   их   волевого   опосредования,   нормативного
закрепления и реализации, обусловливают формирование соответствующей
иерархической системы   его внешней и внутренней форм, способствующих
регулированию   отношений   экономического   оборота,    основанных   на
равенстве,   автономии   воли   и   имущественной   самостоятельности   их
участников.   В свою очередь формы гражданского права обеспечивают
необходимое   сочетание   частно-правовых   и   публично-правовых   начал
гражданско-правового      регулирования,      предотвращение      возможных
государственно-волевых злоупотреблений в сфере гражданского оборота.

7.                Содержание   гражданского   права   и   его   формы   не   нашли
достаточно адекватного нормативно-правового закрепления.   Во многих
законодательных актах отсутствует формальное закрепление социальных и
юридических целей гражданско-правового регулирования, не закреплена
обеспечительно-вспомогательная роль гражданско-правовой обязанности в
их реализации (гл. 2 ГК РФ). Закрепление официально признанных способов
создания и внешнего выражения содержания (форм) гражданского права
рассредоточено по различным статьям Гражданского кодекса Российской
Федерации (ст.   3, 5, 7, 426 и др.). Сложилась неправильная практика
отнесения к гражданскому законодательству и подзаконных актов (ст. 3-8,
125, 127 ГК РФ и др.), а также использования различных терминов для
закрепления правового обычая (ст. 5, 309, 478, 992, 484, 485, 721, 474, 635,

887 ГК РФ и др.). Формулируются предложения по внесению соответствующих изменений и дополнений в гражданское законодательство. Теоретическая и практическая значимость исследования.

Положения и выводы диссертации закладывают основу для дальнейших
исследований социально-юридических аспектов содержания гражданского
права, представляющих собой одну из фундаментальных категорий
цивилистической науки. Положения и выводы диссертации могут быть
полезны для совершенствования законодательного закрепления

объективных потребностей регулируемых гражданским правом общественных отношений, оптимизации соотношения публично-волевых и частно-волевых начал его норм и институтов, выбора наиболее адекватных юридических средств и форм гражданско-правового регулирования, а также для преподавания гражданско-правовых дисциплин.

Апробация результатов исследования. Положения и выводы диссертации нашли отражение в двух опубликованных научных статьях, апробированы в процессе обсуждения и рецензирования работы на заседаниях кафедры гражданского и предпринимательского права, использованы в учебно-методических документах и в процессе их преподавания в Московском институте экономики, политики и права.

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих в себя шесть параграфов, заключения и списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, рассматриваются степень научной разработанности проблемы, объект, предмет, цель, задачи, методологические, теоретические основы и научная

новизна исследования, научная и практическая значимость, формы апробации результатов исследования.

В первой главе - «Социальное и волевое содержание гражданского права» - рассматриваются понятия социального и волевого содержания гражданского права.

В первом параграфе - «Социальное содержание гражданского права» -раскрываются понятие и нормативно-правовое опосредование социального содержания гражданского права. Социальное содержание гражданского права рассматривается как один из аспектов социальной (социологической) юриспруденции, обеспечивающих раскрытие обусловленности характера (социальной направленности) гражданско-правового регулирования потребностями экономического оборота. На основе сущностных черт социологической юриспруденции показывается, что только в ее рамках становится возможным познание закономерностей формирования, особенностей содержания и функционирования системы гражданско-правового регулирования и входящих в нее принципов, норм и институтов.

Под этим углом зрения подробно анализируются существующие исследования, в которых так или иначе затрагивается проблема социального содержания гражданского права, его отдельных элементов. Отмечается, что, признавая определяющую роль объективных потребностей участников экономического оборота в формировании социального содержания гражданского права, большинство авторов фактически отождествляет их. Для преодоления этого недостатка в праве используется категория цели. По мнению соискателя, являясь объективно-субъективной категорией, цель в гражданско-правовом регулировании выступает необходимой формой трансформации (перевода) потребностей участников экономического оборота в социальное содержание гражданского права. Именно для достижения социальных целей гражданско-правового регулирования

придается юридическое значение различным фактам экономического оборота и видам волевого поведения его участников. Социальные цели являются критерием эффективности воздействия гражданского права на позитивное развитие экономического оборота.

В процессе анализа гражданского законодательства показывается, что несмотря на определяющую роль социальных целей в гражданско-правовом регулировании они не нашли соответствующего нормативно-правового закрепления ни в Гражданском кодексе Российской Федерации, ни в специальных законодательных актах, регулирующих отдельные сферы экономического оборота. В связи с этим обосновывается целесообразность включения в первый подраздел кодекса - «Основные положения» -специальной статьи, посвященной социальным целям гражданско-правового регулирования. В специальных законах необходимо закреплять частные социальные цели, вытекающие из социальных целей, зафиксированных в кодексе и отражающих специфику гражданско-правового регулирования соответствующих сфер экономического оборота. По мнению автора, законодательное закрепление общих и частных социальных целей будет способствовать преодолению политико-конъюнктурных проявлений в процессе формирования законодателем конкретных норм и институтов гражданского права.

Обосновывается положение о том, что социальное содержание гражданского права находит свое отражение не только в сформулированных и закрепленных в законодательных актах социальных целях гражданско-правового регулирования, но и в вытекающем из этих целей характере социальной направленности гражданских прав и обязанностей участников экономического оборота. Отражение в них социальных целей гражданско-правового регулирования является необходимым условием обеспечения сочетания (взаимосвязи) объективных потребностей экономического оборота

и социальных интересов их участников. Делается вывод, что социальное содержание гражданского права представляет собой отражение в социальных целях гражданско-правового регулирования и социальной направленности гражданских прав и обязанностей объективных потребностей экономического оборота и интересов их участников.

Во втором параграфе - «Волевое содержание гражданского права» -исследуются публично-волевые и частно-волевые начала гражданского права.

Значительное внимание уделяется понятию и роли волевого начала нормативно-правового регулирования экономического оборота и его соотношению с социальным содержанием гражданского права. Обосновывается исходный для данного аспекта исследования вывод о том, что волевое содержание гражданского права представляет собой результат преобразования через интересы и волевые действия субъектов правотворчества и правореализации потребностей экономического оборота, отраженный в особенностях их нормативно-правового опосредования.

Последовательно рассматриваются различные аспекты адекватности волевого содержания гражданского права объективным потребностям экономического оборота. По мнению автора, одним из основных условий достижения этой цели является оптимальное сочетание в содержании гражданского права публично-волевых и частично-волевых начал, которое обеспечивается тремя основными факторами: демократическим механизмом правотворчества; использованием дозволительно-диспозитивного метода гражданско-правового регулирования; учетом позитивного мирового опыта нормативно-правового регулирования отношений экономического оборота.

Показывается, что демократический механизм правотворчества способен обеспечить формирование совокупного (коллективного) волевого опосредования потребностей экономического оборота, учитывающего интересы его участников и затрудняющего необоснованное волевое вмешательство государства в гражданско-правовые отношения.

Дозволительно-диспозитивный метод гражданско-правового регулирования ведущую роль в формировании гражданских прав и обязанностей отдает волеизъявлению самих участников экономического оборота. Благодаря этому методу физические и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права и обязанности своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих закону условий договора (п. 2 ст. 1 ПС РФ).

В процессе рассмотрения роли учета позитивного мирового опыта в волевом опосредовании потребностей экономического оборота подвергается критике весьма распространенное мнение о неприемлемости для России западного пути правового развития, о необходимости поиска собственного пути, учитывающего российскую ментальность, которой якобы чужды идеи приоритета прав и автономии личности. По мнению диссертанта, такой подход к «собственному» прогрессивному правовому развитию менее всего отвечает потребностям экономического оборота, основанного на рыночных принципах, а следовательно, и социальным целям гражданско-правового регулирования. Кроме того, он противоречит воле большинства граждан, для которых, по данным социологических исследований, сегодня ценность частной жизни, частных интересов превалирует над государственной и общественной жизнью.

Обращается внимание на то, что характер соотношения публично-волевых и частно-волевых начал содержания гражданского права обусловливается также особенностями сфер, явлений и процессов, регулируемых гражданским законодательством. В сфере личных неимущественных отношений безусловный приоритет должен быть отдан частно-волевым началам содержания гражданского права. В сфере имущественных отношений гражданско-правовое регулирование призвано обеспечить максимальное сближение публичных и частных интересов путем

закрепления воли большинства, сфокусированной в воле представителей среднего класса и защиты экономически слабых субъектов.

Во второй главе - «Юридическое содержание гражданского права» -рассматриваются понятие и основные элементы юридического содержания гражданского права и его соотношение с социально-волевым содержанием.

В первом параграфе - «Понятие и основные элементы юридического содержания гражданского права» - раскрываются особенности системы юридических средств, обеспечивающих нормативное закрепление и реализацию социально-волевого содержания гражданского права. Диссертант обосновывает вывод о том, что в этом своем качестве гражданско-правовые средства носят универсальный характер, поскольку могут быть использованы для нормативно-правового опосредования практически любого социально-волевого содержания гражданского права. Вместе с тем подчеркивается, что универсальность юридических средств гражданско-правового регулирования не только не исключает, но и предполагает их совершенствование в соответствии с потребностями экономического оборота.

Элементы, составляющие юридическое содержание гражданского права, классифицируются на основные (правовые дозволения, запреты) и вспомогательные, обеспечивающие объективизацию основных элементов (правовые принципы, правовые дефиниции, нормы-предписания) и их реализацию (правовые отношения, акты реализации права). Подробно анализируются черты и структурно-функциональные связи основных и вспомогательных элементов юридического содержания гражданского права, отражающие его отраслевую специфику. В частности, отмечается, что правовые дозволения, обязанности и запреты обеспечивают формирование программы поведения участников экономического оборота в соответствии с социальными целями гражданско-правового регулирования. Эта программа выражается в виде гражданских прав и обязанностей, выступающих универсальным средством правового опосредования потребностей экономического оборота. Основополагающее значение в механизме такого

опосредования имеют правовые дозволения, обеспечивающие через гражданские права свободу поведения, инициативу участников экономического оборота, их возможность действовать по своему усмотрению и в своем интересе.

В правовых принципах правовые дозволения, обязывания и запреты объективируются в виде основных начал поведения участников экономического оборота (ст. 1 ПС РФ), а в ряде случаев - и в виде конкретных вариантов поведения (ст. 6, 8 ПС РФ). Правовые дефиниции обеспечивают объективизацию прав и обязанностей путем определения понятий их источников (ст. 5, 6 ПС РФ и др.), сфер, границ или содержания (ст. 18, 49, 168-179, 1067 ПС РФ и др.). Нормы-предписания объективируют правовые дозволения, обязывания и заперты путем закрепления формально определенных правил поведения в конкретных сферах экономического оборота. Ведущее место среди этой группы юридических средств гражданско-правового регулирования занимают дозволительно-диспозитивные нормы, обеспечивающие либеральный правовой режим для реализации частных интересов участников экономического оборота (ст.9 ПС РФ).

Реализация (индивидуализация) объективированных абстрактно правовых дозволений, обязываний и запретов обеспечивается в правовых отношениях, порождающих субъективные гражданские права и обязанности. Необходимость этого юридического средства обусловливается самой сущностью гражданско-правового регулирования, предполагающей обеспечительно-вспомогательную роль гражданских обязанностей по отношению к субъективным правам. Непосредственное воплощение субъективных прав и обязанностей в поведении участников экономического оборота обеспечивается посредством актов их использования, исполнения, соблюдения и применения. Характерным для этих элементов юридического содержания гражданского права является вспомогательная роль актов

применения гражданского права компетентными государственными органами.

Способность юридических средств обеспечивать адекватное нормативно-правовое опосредование социально-волевого содержания гражданского права обусловливается объединяющей их юридической целью. По мнению соискателя, она состоит в юридическом закреплении такой программы (системы) поведения участников экономического оборота, которая обеспечила бы достижение социальных целей его гражданско-правового регулирования. В процессе анализа под этим углом зрения гражданского законодательства показывается, что юридические цели гражданско-правового регулирования далеко не всегда находят в нем адекватное закрепление.

Во втором параграфе - «Соотношение юридического и социально-волевого содержания гражданского права» - элементы юридического и социального содержания гражданского права анализируются как взаимосвязанные части механизма гражданско-правового регулирования, объединенные его социальными и юридическими целями.

Диссертант исходит из положения, в соответствии с которым в самом общем плане эта взаимосвязанность характеризуется тем, что социально-волевое содержание гражданского права обусловливает выбор соответствующего ему метода использования юридических средств, способного обеспечить дозволительно-диспозитивное гражданско-правовое регулирование экономического оборота, основанного на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников. В свою очередь, элементы юридического содержания гражданского права, объединенные дозволительно-диспозитивным методом, обеспечивают придание социально-волевому содержанию гражданского права нормативности, общеобязательности, формальной определенности, т. е. свойств, необходимых для его объективизации и реализации.

Центральное место в параграфе занимает анализ соотношения юридического и социально-волевого содержания гражданского права, определяемого особенностями различных юридических средств гражданско-правового регулирования. В наиболее концентрированном виде взаимосвязь юридического и социально-волевого содержания гражданского права обнаруживается в правовых принципах. Аккумулируя в себе социально-юридические цели гражданско-правового регулирования, правовые принципы концептуально обеспечивают их единое и внутренне согласованное отражение в нормах-предписаниях, субъективных правах и обязанностях, актах реализации. Кроме того, в качестве специфического средства нормативно-правового регулирования правовые принципы создают наиболее широкие возможности для проявления индивидуальной воли участников экономического оборота, выступая непосредственным основанием возникновения субъективных прав и обязанностей (ст. 1, б, 8 ГК РФ).

Детальному анализу подвергается механизм взаимосвязи норм-предписаний и их различных видов с социально-волевым содержанием гражданского права. В частности, отмечается, что они обеспечивают специфическое преломление социально-волевого содержания гражданского права в конкретных сферах экономического оборота. При этом дозволительно-диспозитивные нормы стимулируют позитивное развитие экономического оборота (ст. 18,49,124, 125,138, 209,421,422 ГК РФ и др.), запрещающие - противодействуют социально-негативным процессам и явлениям в этой сфере (ст. 10, 22, 167-179 ГК РФ и др.), обязывающие -упорядочивают, стабилизируют отношения участников экономического оборота, обеспечивают контроль за их возникновением и развитием (ст. 23, 51, 131, 158-164 ГК РФ и др.). Кроме того, дозволительно-диспозитивные нормы обеспечивают приоритет индивидуальной воли участников экономического оборота и ее взаимодействие с государственной волей, а

запрещающие и обязывающие нормы - приоритет государственной воли, формируемой с учетом индивидуальных воль.

В рамках гражданских правоотношений происходит трансформация опосредуемых государственной волей потребностей экономического оборота в интересы его участников, опосредуемых индивидуальной волей. Именно на этом этапе обнаруживается соответствие (или несоответствие) социальных целей гражданско-правового регулирования объективным потребностям экономического оборота через интересы его участников. Характер соотношения государственно-волевых и частно-волевых начал определяется здесь видами правовых отношений (ст. 235,240-243,450 ПС РФ и др.).

В процессе рассмотрения механизма взаимосвязи актов реализации гражданских прав и обязанностей с социально-волевым содержанием гражданского права обращается внимание на то, что в общей части Гражданского кодекса Российской Федерации в этом механизме не нашла адекватного отражения обеспечительно-вспомогательная роль актов исполнения гражданских обязанностей. В связи с этим предлагается посвятить статью 9 кодекса осуществлению не только гражданских прав, но и обязанностей, дополнив ее пунктом 3 следующего содержания: «Осуществление гражданских прав обеспечивается исполнением гражданами и юридическими лицами обязанностей, возложенных на них законом или договором».

В третьей главе - «Содержание и форма гражданского права» -рассматриваются особенности форм гражданского права и их соотношение с его социально-волевым и юридическим содержанием.

В первом параграфе - «Понятие и виды форм гражданского права» -формы гражданского права характеризуются в качестве категорий, способствующих более полному исследованию его содержания.

Исходя их этого, раскрывается понятие форм гражданского права как официально признанных способов формирования, внешнего выражения и нормативного закрепления его содержания. Под этим углом зрения

подвергается детальному анализу содержание норм Гражданского кодекса Российской Федерации, закрепляющих в качестве форм гражданского права: Гражданский кодекс Российской Федерации; федеральные законы; указы Президента Российской Федерации; постановления Правительства Российской Федерации; нормативно-правовые акты министерств и иных федеральных органов исполнительной власти (ст. 3); обычаи делового оборота (ст. 5, 309, 311-315, 406, 427 и др.); международные документы, содержащие общепризнанные принципы и нормы гражданского права, международные договоры Российской Федерации (ст. 7); типовые договоры, т. е. договоры, имеющие нормативное содержание (ст. 426).

В процессе анализа перечисленных и других норм Гражданского кодекса Российской Федерации обосновывается и формулируется ряд критических соображений. В частности, отмечается, что закрепление в нем различных видов форм гражданского права рассредоточено по многим статьям, что затрудняет их восприятие как единой системы официально признаваемых способов формирования и внешнего выражения содержания гражданского права. В этой связи высказывается мнение о целесообразности включения в кодекс специальной статьи 3 - «Формы (источники) гражданского права» - и закрепления в ней полного перечня форм гражданского права. Вслед за ней можно поместить ст. 4-7, посвященные характеристике и особенностям использования различных видов форм гражданского права. Обращается внимание на то, что практика использования в различных статьях Гражданского кодекса Российской Федерации термина «законодательство» в так называемом широком смысле, предполагающем отнесение к нему и подзаконных актов (п. 2 ст.1, п.1 ст. 3, ст.4, п.2 ст.5, ст.6-8, п.З ст. 125, ст. 127 ГК РФ и др.), является противоречащей принципу верховного закона в системе форм гражданского права.

Обосновывается авторская позиция, в соответствии с которой свойствами специфических форм гражданского права обладают статьи

Конституции Российской Федерации, закрепляющие имущественные и личные неимущественные гражданские права, а также постановления Конституционного Суда Российской Федерации, которые признают неконституционность или конституционность законов, содержат правовые предписания общего характера в сфере гражданско-правового регулирования.

Во втором параграфе - «Соотношение содержания и формы гражданского права» - рассматриваются такие особенности взаимосвязи содержания и формы гражданского права, которые характеризуют их в качестве элементов (сторон) одного правового образования (отрасли права).

Показываяется, что особенности социально-волевого и юридического содержания гражданского права, связанные с соответствующими сферами экономического оборота, субъектами их волевого опосредования и видами субъективных прав и обязанностей, объективно обусловливают существование иерархической системы законов, и подзаконных правовых актов, а также приоритетную роль в ней Гражданского кодекса Российской Федерации. Законы и подзаконные правовые акты придают содержанию гражданского права повышенную по сравнению с другими его формами нормативность, формальную определенность, общеобязательность. В процессе анализа под этим углом зрения гражданского законодательства обращается внимание на то, что в специальных законах и подзаконных правовых актах зачастую отсутствует технико-юридическое закрепление базовой, приоритетной роли содержания Гражданского кодекса Российской Федерации. Показывается также, что содержание подзаконных правовых актов, закрепляющих нормы гражданского права, не всегда соответствует содержанию законодательных актов, включает в себя казуальные правила поведения участников гражданского оборота, нормирующие в отдельности каждый из возможных вариантов реализации гражданских прав, а также предписания, допускающие различное толкование.

Обосновывается специфическая роль в механизме взаимосвязи содержания и нормативных форм гражданского права статей Конституции Российской Федерации, закрепляющих гражданские права и обязанности, международных документов, содержащих общепризнанные принципы и нормы гражданского права, международных договоров Российской Федерации, постановлений Конституционного Суда Российской Федерации о соответствии или несоответствии содержания гражданского законодательства конституционным нормам. По мнению автора, эти специфические формы гражданского права способствуют обеспечению соответствия содержания гражданского права принципам нормативно-правового регулирования экономического оборота в современном цивилизованном мире, предотвращению возможных волевых злоупотреблений со стороны государства, выступающего одновременно законодателем и участником имущественных отношений, регулируемых гражданским законодательством.

Отмечается, что использование в качестве форм гражданского права правовых обычаев обусловливает расширение возможностей частно-волевого фактора в опосредовании его социального содержания. Юридическое опосредование потребностей экономического оборота в нормах правовых обычаев характеризуется меньшей степенью формальной определенности, общеобязательности, чем в нормативно-правовых актах, что создает благоприятный правовой режим для обеспечения автономии воли и имущественной самостоятельности субъектов. В связи с этим подчеркивается, что использование в Гражданском кодексе Российской Федерации различных терминов для закрепления этой формы гражданского права (ст. 5, 302, 478, 484, 485, 721, 992 ПС РФ и др.) затрудняет их прямое действие в процессе реализации субъективных гражданских прав и обязанностей.

Выделяются особенности соотношения содержания и внутренней формы (структуры) гражданского права. В частности, отмечается, что

содержание гражданского права предопределяет специфику объединения элементов его внутренней структуры (норм, институтов, подотраслей), обеспечивает их единство и внутреннюю согласованностью. В свою очередь, институциональное оформление содержания гражданского права способствует обеспечению соответствия Гражданскому кодексу Российской Федерации содержания других нормативно-правовых актов, облегчает выбор и толкование правовых норм, подлежащих реализации в соответствующей сфере имущественных и личных неимущественных отношений.

В заключении диссертации формулируются обобщенные положения и выводы, наиболее наглядно отражающие научную новизну, теоретическую и практическую значимость проведенного исследования.

Основные положения и выводы диссертации опубликованы в следующих работах:

1. Арзуманян    А.В.      Методологические     аспекты           соотношения
публичного   и   частного   в   волевом   содержании   гражданского   права   //
Материалы   научно-практической   конференции   студентов   и   аспирантов,
посвященной 10-летию Конституции Российской Федерации (9 декабря 2003
года) - Издательство ИКАР, М.: 2004. - 0,3 п.л.

2. Арзуманян А.В. Понятие и основные элементы юридического
содержания гражданского права//Право и жизнь. 2004. № 74 (10). - 0,5 п.л.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Изменения, происшедшие в стране за последнее десятилетие (развитие демократических начал и расширение прав и свобод человека и гражданина), повлекли за собой реформирование всей правоохранительной системы России. Законодательство о прокуратуре также претерпело существенные изменения, характеризующиеся ограничением вмешательства прокурора в экономическую сферу, а также смещением акцентов в его деятельности на защиту прав и свобод граждан. Участие прокурора в рассмотрении гражданских дел судами является одной из сфер реализации данного направления деятельности прокуратуры.

Положения принятого 14 ноября 2002 г. нового Гражданского процессуального кодекса РФ изменили правовой статус прокурора в гражданском судопроизводстве и закрепили принципиально новую трактовку его участия в нем. Сегодня полномочия прокурора в гражданском процессе существенно ограничены и направлены преимущественно на защиту публичных интересов. В условиях имущественного расслоения населения, понижения уровня жизни преобладающей части россиян, дорогостоящих услуг адвокатов защита интересов граждан остается слабо реализованной. Правозащитный потенциал прокуратуры является одной из гарантий реализации конституционного права граждан на защиту.

Вместе с тем отсутствие четких форм и способов взаимоотношений прокуратуры и суда при действии принципов независимости судей и подчинения их только закону становится причиной многих дискуссий относительно необходимости участия прокурора в гражданском процессе. Это обусловливает необходимость определения правового статуса прокурора в гражданском судопроизводстве, целей и оснований его участия в процессе, форм и функций, реализуемых при осуществлении данного направления деятельности, а также форм взаимодействия органов прокуратуры и суда. Решение названных и других вопросов невозможно без комплексного исследования участия прокурора в рассмотрении гражданских дел в судах общей юрисдикции, что и обусловило выбор темы.

Цели и задачи исследования. В качестве основных целей диссертационного исследования выступают: определение правового статуса прокурора в гражданском судопроизводстве, анализ форм его участия на всех стадиях гражданского процесса, обоснование

необходимости расширения полномочий прокурора, выступающего в защиту прав и законных интересов граждан, общества и государства, внесение предложений по совершенствованию законодательства о прокуратуре, а также об участии прокурора в рассмотрении гражданских дел в судах.

Исходя из этого в диссертации ставятся и решаются следующие задачи:

1) определение места органов прокуратуры в государственно-
правовом механизме;

2) исследование прав и обязанностей прокурора в гражданском
процессе;

3) анализ прав и обязанностей прокуратур зарубежных стран
в гражданском судопроизводстве;

4) выявление функций, реализуемых прокуратурой при осущест
влении участия прокурора в рассмотрении гражданских дел судами;

5) исследование правовых средств, предоставленных прокурору
для реализации полномочий в судах первой, апелляционной, касса
ционной и надзорной инстанций, а также на стадии исполнения
решений суда;

6) анализ и обобщение практики участия прокурора в граждан
ском процессе с выделением наиболее значимых теоретических
и практических проблем;

7) разработка предложений по совершенствованию действую
щего законодательства о прокуратуре, а также гражданского про
цессуального законодательства.

Методологическая база диссертационного исследования. Методологической базой исследования при написании диссертации явился общий диалектический метод. Применялись также частные методы: исторический, методы сравнительного правоведения, системного анализа, обобщения правоприменительной практики, статистический, логический и др.

Сочетание общенаучного и частнонаучных методов познания позволило всесторонне исследовать правовой статус прокурора в гражданском процессе, выявить проблемы, возникающие при участии прокурора в рассмотрении гражданских дел судами, а также внести законодательные предложения по их разрешению и наметить пути совершенствования современного законодательства.

Теоретической основой диссертационного исследования являются труды таких ученых-юристов, как: С. С. Алексеев, В. Н. Ар-

гунов, В. И. Бельдюгин, М. А. Викут, А. А. Власов, Р. Е. Гукасян, М. А. Гурвич, И. М. Зайцев, С. Ю. Кац, А. Ф. Козлов, А. Ф. Клейн-ман, К. И. Комиссаров, Л. Ф. Лесницкая, Ю. И. Лутченко, А. В. Мицкевич, Л. А. Николаева, Г. Л. Осокина, В. М. Перфильев, В. М. Семенов, А Я. Сухарев, В. С. Тадевосян, М. К. Треушников, Н. А. Чечина, Д. М. Чечот, М. С. Шакарян, М. С. Шалумов, Д. В. Швейцер, B. Н. Щеглов, В. В. Ярков и т. д.

Нормативная и информационная база исследования. Нормативную базу исследования составили положения Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов и законов субъектов Российской Федерации. В основу правовой базы исследования были положены два основополагающих нормативных правовых акта, регулирующих деятельность прокурора в гражданском судопроизводстве: Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации.

Нормативной базой исследования явились также указы Президента РФ и постановления Правительства РФ, акты Генеральной прокуратуры РФ и иные подзаконные акты, относящиеся к предметной области исследования.

В основу информационной базы исследования были положены результаты проведенного автором изучения материалов судебной и прокурорской практики по гражданским делам в период с 1999 по 2004 г.

Научная новизна диссертационного исследования. Данная тема уже выступала предметом научных исследований, однако практически все они относятся к периоду, когда прокуратура осуществляла функции надзора за законностью судебных постановлений. Сегодня указанные полномочия прокурора в гражданском процессе ликвидированы, получили развитие принципы независимости судей, диспозитивности и состязательности гражданского процесса, принят новый Гражданский процессуальный кодекс. Поэтому по сути данная работа является новым комплексным исследованием правового статуса прокурора при его участии в рассмотрении гражданских дел судами общей юрисдикции.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Правовой статус прокурора при рассмотрении гражданских дел судами является составным элементом общего правового статуса прокуратуры РФ, определяемого через ее место в системе органов государственной власти.

2. В гражданском судопроизводстве права и обязанности проку
рора обусловлены его должностными полномочиями как представи
теля органа государственной власти. В связи с этим обосновывается
вывод, что правовое положение прокурора не только не исчерпыва
ется правами и обязанностями участвующих в деле лиц, но и шире
их. Сказанное свидетельствует о необходимости введения в нормы
Гражданского процессуального кодекса РФ статьи, определяющей
правовое положение прокурора, его права и обязанности. Вместе
с тем диссертант подчеркивает, что закрепление особого статуса
прокурора в процессе обусловлено необходимостью защиты прав
и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом инте
ресов общества и государства.

3. Анализ форм участия прокурора в гражданском судопроиз
водстве позволил сделать аргументированный вывод о необходи
мости предоставления прокурору права на вступление в процесс
для дачи заключения по делу также в защиту прав, свобод и закон
ных интересов граждан, неопределенного круга лиц, Российской
Федерации, муниципальных образований.

4. Отсутствие четкого закрепления в законе полномочий проку
рора, а также форм его участия в каждой стадии процесса создает
трудности в правоприменительной практике. Проведенная класси
фикация оснований обращения прокурора с иском в защиту прав
и свобод граждан в зависимости от их социального и правового
статуса позволила сформулировать предложение о внесении в ГПК
нормы, расширяющей право граждан на судебную защиту.

5. Аргументируется необходимость отнесения к полномочиям про
курора права на оспаривание ненормативных правовых актов органов
государственной власти Российской Федерации, органов государст
венной власти субъектов РФ, органов местного самоуправления, за
трагивающих права и интересы неопределенного круга лиц. Обосно
вывается необходимость предоставления прокурору права на обраще
ние в суд с заявлением о нарушении избирательного законодательства
органами государственной власти, органом местного самоуправления,
кандидатом, избирательным объединением и др.

6. Предлагается расширить перечень предусмотренных законом
дел, по которым участие прокурора для дачи заключения обяза
тельно (ч. 3 ст. 45 ГПК РФ), включив в него дела о признании за
бастовки незаконной; об обжаловании действий, решений феде-

ральных органов исполнительной власти по миграционной службе о лишении статуса беженца, вынужденного переселенца.

7. Анализ участия прокурора в гражданском судопроизводстве
позволяет сделать вывод, что заключение прокурора, содержащее
кроме правовой оценки доказательств нормы закона, которым сле
дует руководствоваться, а также рекомендации об удовлетворении
или отказе в удовлетворении иска должно иметь письменную фор
му. В целях повышения ответственности суда предлагается узако
нить правило, что в мотивировочной части решения должны ука
зываться доводы, по которым суд отвергает заключение прокурора.

8. Как отрицательные рассматриваются безусловное право про
курора отозвать кассационное представление и обязанность суда
принять указанный отзыв. В связи с этим делается вывод о необхо
димости ограничения данного права прокурора случаями возраже
ния лица, в чьих интересах он обратился в суд, относительно пере
смотра дела в кассационной инстанции, и отпадения оснований для
дальнейшего рассмотрения дела.

9. Доказательствами при пересмотре дел в кассационном порядке
являются только письменные материалы и документы. Это позволи
ло сформулировать положение о необходимости ведения в данной
стадии процесса протокола.

10. Современное законодательство закрепляет сложную, много
этапную процедуру отбора судом надзорной инстанции поданных жа
лоб (представлений) до фактического пересмотра обжалованного по
становления суда. Анализ положений ГПК РФ о пересмотре дел в по
рядке надзора позволяет сделать вывод, что принц ип централизации
органов прокуратуры, подчинения нижестоящих прокуроров выше
стоящим препятствует своевременному и быстрому устранению су
дебных ошибок, допущенных на разных стадиях процесса В связи
с этим аргументируется вывод, что необходимо предоставить равное
право на внесение надзорного представления прокурору, участвовав
шему в рассмотрении дела на предыдущей стадии процесса, и проку
рору, право которого на обжалование судебного постановления закре
плено в законе.

11. Обосновывается предложение о необходимости предостав
ления прокурору права обращаться в суд с заявлением о признании
недействующими ненормативных правовых актов, действий (без
действия) судебных приставов-исполнителей в пределах своей

компетенции, если оспариваемые акты нарушают права и законные интересы граждан, общества, государства.

Практическая значимость диссертационного исследования

состоит в том, что в нем на основе анализа нормативных актов, правоприменительной практики вносятся предложения по совершенствованию законодательства о прокуратуре, норм гражданского процессуального законодательства, посвященных участию прокурора в рассмотрении гражданских дел судом.

Положения диссертации могут найти применение при разработке методических рекомендаций по подготовке и поддержанию иска прокурором, а также составлению заключения по делу. Выводы работы могут использоваться при чтении курса лекций по прокурорскому надзору.

Кроме того, диссертант надеется, что настоящая работа может стать отправным пунктом для дальнейшей более углубленной разработки рассматриваемой темы.

Апробация результатов диссертационного исследования. Диссертация прошла обсуждение на кафедре правоохранительных органов и прокурорского надзора Уральской государственной юридической академии. Выводы исследования докладывались на следующих научно-практических конференциях: «Современные проблемы взаимодействия материального и процессуального права России: теория и практика» (Уральская государственная юридическая академия,

2003 г.); «Государство и право в условиях глобализации: проблемы
и перспективы (Уральская государственная юридическая академия,

2004 г.); «Судебная власть в РФ: проблемы и перспективы» (Ураль
ская государственная юридическая академия, 2004 г.).

Положения диссертации нашли отражение в опубликованных автором работах, список которых прилагается

Структура диссертации. Работа состоит из введения, четырех глав, объединяющих двенадцать параграфов, и заключения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор темы, ее актуальность, раскрывается теоретическое и практическое значение работы.

В главе первой дается общая характеристика правового статуса прокурора в гражданском судопроизводстве.

В первом параграфе сформулировано понятие правового статуса прокуратуры, содержание которого составляют ее законодательно закрепленные права и обязанности. В компетенцию прокуратуры входит совокупность полномочий прокуратуры, а также прав и обязанностей, предоставленных должностным лицам прокуратуры, реализующим каждую из ее функций. Это позволило автору обосновать вывод об отнесении категории правового статуса и к системе прокуратуры в целом как органа государственной власти, и к отдельному ее должностному лицу (прокурору), осуществляющему ту или иную функцию прокуратуры.

Правовой статус прокурора, участвующего в рассмотрении дел судами, является одним из элементов общего правового статуса прокуратуры. Вместе с тем существующая в настоящее время неопределенность его положения по сравнению с положением других участников процесса является следствием традиционной неясности места прокурора в системе государственной власти. Анализ распространенных в настоящее время точек зрения на эту проблему позволяет заключить, что прокуратура осуществляет самостоятельную форму государственной деятельности и не является отдельной ветвью власти.

Диссертант отмечает, что правозащитное направление деятельности прокуратуры, признаваемое в настоящее время приоритетным, слабо отражено в положениях Гражданского процессуального кодекса РФ, в соответствии с которыми прокурор может обратиться за судебной защитой прав, свобод и законных интересов граждан только в случаях, когда они в силу состояния здоровья, возраста, недееспособности или других уважительных причин не могут этого сделать сами. Состояние законности в стране, а также ограниченная реализация конституционного права гражданина на судебную защиту его прав и свобод (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ), обусловленная высокими размерами государственной пошлины, дорогостоящими услугами адвокатов, низким уровнем жизни большей части населения, определяют необходимость создания системы гарантий для реализации данного права, одной из которых является обращение прокурора с заявлением в суд в защиту прав граждан. В связи с этим автор предлагает расширить круг граждан,

в защиту интересов которых прокурор вправе обращаться в суд. Исследование проблем развития принципа диспозитивности гражданского процесса позволяет сделать вывод, что обращение прокурора в суд за защитой интересов граждан, добровольно изъявивших на это согласие, не ограничивает действие названного принципа, а составляет его содержание. Сказанное не относится к участию прокурора в гражданском процессе вопреки или помимо воли материально заинтересованных лиц, в связи с чем указанные случаи должны быть установлены федеральным законодательством в виде исчерпывающего перечня категорий дел.

Анализируя вопросы взаимоотношений прокуратуры и суда, диссертант обращает внимание на то, что прокурор, участвующий в рассмотрении гражданских дел судами, является представителем государства и обладает властными полномочиями в процессе. Он способствует судебной защите прав, свобод и интересов граждан, общества, государства, а также является гарантией эффективности и законности судопроизводства. Обладая правозащитным потенциалом, прокуратура призвана оказывать содействие суду при осуществлении правосудия без ограничения принципа независимости судей. Данные положения позволяют прийти к выводу, что взаимоотношения прокуратуры и суда должны осуществляться по пути их сотрудничества и взаимной координации деятельности.

Во втором параграфе исследуются функции и формы участия прокурора в рассмотрении гражданских дел судами.

Проблема функциональной характеристики прокуратуры является одной из важнейших в теории прокурорского надзора. Большинство ученых основой функций прокуратуры считают ее конкретную деятельность Действовавший до 1992 г. закон «О прокуратуре СССР» предусматривал направления деятельности прокуратуры. В связи с этим наука прокурорского надзора традиционно идет по пути разграничения понятий «функции прокуратуры» и «направления деятельности прокуратуры». Вместе с тем в современных научных разработках по прокурорскому надзору данные понятия отождествляются. Диссертант полагает, что подобное понимание функций прокуратуры не совсем верно, так как не отражает современных реалий. Действующий закон «О прокуратуре РФ» не упоминает о направлениях деятельности прокуратуры, а указывает только на надзорную и другие ее функции. В связи с этим наиболее правильным представляется отказаться от понятия «направления деятельности прокуратуры». Оно составляет содержание функций прокуратуры, так как в основе всякой

функции лежит конкретный вид деятельности, обусловленный целями ее осуществления. Понятием «функции прокуратуры» охватываются совокупность видов деятельности, а также цели, для достижения которых она осуществляется указанным органом государственной власти. На основании изложенного автор заключает, что участие прокурора при рассмотрении дел судами составляет одну из функций прокуратуры, в составе которой можно выделить подфункции в соответствии с видами судопроизводства.

Отмечается, что цель участия прокурора в гражданском судопроизводстве носит двойственный характер. С одной стороны, прокурор встает на защиту нарушенных прав и интересов граждан, неопределенного круга лиц, общества и государства. С другой - он является гарантом соблюдения режима законности в деятельности всех участников процесса, в том числе суда.

Между тем автор отмечает, что в гражданском процессуальном законодательстве нет нормы, закрепляющей, что прокурор участвует в процессе в целях обеспечения законности. В отличие от норм ГПК РФ, в ч. 5 ст. 52 Арбитражного процессуального кодекса РФ указано, что прокурор вправе вступить в дело, рассматриваемое арбитражным судом, на любой стадии арбитражного процесса в целях обеспечения законности. Приведенное положение отражает общую специфику участия прокурора в рассмотрении дел судами как представителя государства, а потому должно быть воспроизведено и в нормах Гражданского процессуального кодекса.

Действующее законодательство предусматривает две формы участия прокурора в гражданском судопроизводстве: обращение с заявлением в суд для возбуждения производства по делу и вступление в процесс, начатый по инициативе других лиц (ч. 3 ст. 35 ФЗ «О прокуратуре РФ, ст. 45 ГПК РФ). Автор не соглашается с данным положением, которое создает возможность возникновения случаев, когда прокурор, не присутствовавший в судебном заседании, будучи лицом, участвующим в деле, в силу закона правомочен внести представление на судебное постановление. В подобной ситуации формой участия прокурора является внесение апелляционного, кассационного или надзорного представления.

Вместе с тем анализ предусмотренных законодательством форм участия прокурора в процессе позволяет диссертанту прийти к выводу о взаимоисключающем характере их реализации, препятствующем подаче прокурором апелляционных, кассационных или надзорных представлений в защиту лиц, названных в ч. 1 ст. 45 ГПК, в случаях,

если прокурор не обращался с иском в суд. На основании изложенного в работе обосновывается необходимость предоставления прокурору права не только на инициирование гражданского судопроизводства в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного кругалиц или Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, но и на вступление его в уже начатый процесс для дачи заключения по делу.

Третий параграф посвящен анализу деятельности прокуратур зарубежных стран в гражданском судопроизводстве.

Диссертант отмечает, что институт предъявления гражданского иска прокурором или органом, осуществляющим схожие с прокуратурой функции, существует во многих развитых государствах -Франции, США, Германии, Италии, Испании идр.

Например, в США прокурор обладает обширными полномочиями по защите общественных интересов, часть которых относится даже к личным (защита прав потребителей, бедных, представителей расовых, национальных меньшинств). Диссертант заключает, что эффективность работы прокуратуры США достигается путем установления приоритетных обязательных объектов защиты, а также усмотрения прокурора на вступление в процесс в факультативных формах его участия.

Во Франции прокурор участвует в гражданском судопроизводстве в двух формах: в качестве самостоятельной стороны в процессе и пособника, примыкающего к одной из сторон путем представления заключения на предмет спора. Последняя форма является основной при реализации прокурором своих полномочий и носит как обязательный, так и факультативный характер. Прокурор во Франции может принять участие в процессе по любому делу, если такое участие будет признано им необходимым.

Диссертант заключает, что различные формы участия прокурора в гражданском процессе зарубежных стран обусловлены тем, что в этих странах интересы общества и отдельных лиц защищаются государством в разной степени. Он также обосновывает вывод, что в России сужение полномочий прокурора в гражданском процессе в условиях становления правового государства преждевременно. Кроме того, диссертант считает необходимым определить приоритетные направления защиты, осуществляемые прокурором в обязательном порядке, а также предоставить ему право на вступление в дело в иных случаях, когда такое участие законом будет признано необходимым.

Вторая глава посвящена участию прокурора в суде первой инстанции.

В первом параграфе исследуются основания и задачи участия прокурора при рассмотрении гражданских дел судами.

Осуществляя свои полномочия в гражданском судопроизводстве, прокурор выполняет государственную функцию, состоящую в обеспечении защиты нарушенных прав и интересов граждан и государства, а также в соблюдении режима законности в ходе судебного разбирательства.

Диссертант не соглашается с А. А. Власовым, который считает, что основанием участия прокурора в процессе выступает осуществление им законоохранительной функции. Уже говорилось, что функции участия прокурора в гражданском процессе представляют собой содержание данного вида деятельности, осуществляемого в соответствии с его целями. Основанием участия прокурора в рассмотрении гражданских дел судами является указание соответствующих случаев в законах и других нормативных правовых актах.

Автор отмечает, что при анализе оснований участия прокурора в рассмотрении гражданских дел судами следует различать случаи, когда прокурор делает это по собственному усмотрению, и случаи, когда он обязан участвовать в процессе по прямому указанию закона. Прокурорское усмотрение в качестве одного из оснований вступления его в процесс можно обозначить как самостоятельное определение прокурором необходимости обратиться в суд с заявлением или вступить в уже начатый процесс для дачи заключения по делу. Усмотрение прокурора обусловлено в первую очередь его интересом как органа государственной власти, действующего в целях защиты прав и свобод граждан и обеспечения законности. Сюда же относятся определенные законом случаи обращения прокурора в суд и вступления его в уже начатое дело. Несмотря на выделение в законе конкретных категорий дел, право на возбуждение гражданского судопроизводства по которым предоставлено прокурору, реализация указанного правомочия осуществляется им на основании собственного усмотрения. Так, согласно ст. 391 Трудового кодекса РФ прокурор обращается в суд с исковым заявлением к комиссии по трудовым спорам, если ее решение не соответствует законам и иным нормативным правовым актам. В силу ст. 413 ТК РФ прокурор обладает правом подачи заявления в суд о признании забастовки незаконной. Только прокурор обладает правом обращаться в суд с заявлением о приоста-

новлении на срок до 6 месяцев или запрещении деятельности профессионального союза

Выделение обязательных оснований для участия прокурора в рассмотрении дел обусловлено особой важностью разрешаемых судом спорных правоотношений. Здесь прокурор вступает в уже начатое дело для дачи заключения по нему. Автор отмечает, что обязательными основаниями для участия прокурора в процессе могут быть признаны также приказы вышестоящего прокурора. Так, Приказом Генпрокуратуры № 51 «Об обеспечении участия прокурора в гражданском судопроизводстве» из обязательных категорий дел, предусмотренных ч. 3 ст. 45 ГПК РФ, выделены наиболее важные дела, в судебном рассмотрении которых прокурор должен участвовать в первую очередь.

Автор указывает, что наряду с общими правами и обязанностями как лица, участвующего в деле, прокурор обладает комплексом специфических полномочий. Таким образом, права и обязанности прокурора определяются не только принадлежностью его к числу лиц, участвующих в деле, но и особым его правовым статусом как представителя государства, выступающего в целях защиты прав и интересов других лиц, и процессуальной формой его участия в гражданском процессе. Так, прокурор вправе представлять доказательства, полученные в результате осуществления им надзорных и других функций прокуратуры; на прокурора распространяются основания отвода, предусмотренные для отвода судьи; контроль со стороны суда при отзыве прокурором апелляционных, кассационных представлений отсутствует; прокурор вправе давать заключения по делу и др. Изложенное позволяет утверждать, что правовое положение прокурора в гражданском процессе, его права и обязанности должны быть закреплены в отдельной статье ГПК РФ.

Диссертант отмечает, что задачи прокурора в гражданском судопроизводстве направлены на достижение целей прокуратуры в целом: обеспечение верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина. Иначе говоря, задачей прокурора при рассмотрении дел судами является способствование правильному и своевременному разрешению гражданских дел. Таким образом, выделенные задачи прокурора в гражданском процессе соответствуют задачам гражданского судопроизводства, предусмотренным ст. 2 ГПК РФ, а прокурор, реализуя свои функции, способствует достижению целей гражданского судопроиз-

водства. На каждой стадии процесса прокурор ставит перед собой конкретные задачи в соответствии с формой участия в деле.

Автор заключает, что в гражданском процессе должностное лицо органов прокуратуры (прокурор) обладает совокупностью полномочий в пределах предоставленной прокуратуре компетенции.

Во втором параграфе раскрываются вопросы участия прокурора при обращении в суд с заявлением в стадиях, предшествующих судебному разбирательству.

В качестве специфики гражданских процессуальных правоотношений суда и прокуратуры автор отмечает следующее: органы прокуратуры, обладая, как и суд, компетенцией в лице соответствующих должностных лиц (прокуроров), обязаны выполнять указания суда и действовать в установленных законом процессуальных формах. Анализируя особые требования к предъявляемому прокурором заявлению в суд, диссертант приходит к выводу, что их нельзя оценивать как ограничивающие статус прокурора в процессе, потому что названные требования в целом повышают уровень его персональной ответственности за предъявленное заявление, а также содействуют суду при определении предмета спорных правоотношений.

Иск в защиту интересов гражданина может быть предъявлен только в случаях, когда он по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности и другим уважительным причинам не может сам обратиться в суд. При этом отсутствие в законе регламентации данных требований и четких критериев понятий «состояние здоровья», «возраст», «другие уважительные причины» порождает несогласованность в действиях органов прокуратуры и суда. Для разрешения проблемы диссертант предлагает свою классификацию оснований предъявления прокурором иска в защиту граждан, наибольший интерес в которой представляют безусловные и условные критерии для обращения в суд. В основе выделения безусловных критериев для обращения прокурора в суд лежит особый социально-правовой статус гражданина, а также повышенная необходимость его правовой защиты. В отношении указанных граждан на прокуроре лежит обязанность предъявить заявление в суд при наличии волеизъявления лица на подачу иска, а на суде - обязанность принять данное заявление к производству. Раскрывая категории «недееспособность», «возраст», «состояние здоровья», диссертант выделяет следующие категории граждан, в защиту которых прокурор вправе обращаться в суд в безусловном порядке: инвалиды, несовершеннолетние, недееспособные, ограниченно дееспособные, лица пожилого возраста (женщины старше

55 лет, мужчины - 60 лет). Кроме того, он считает необходимым распространить данное право прокурора на малоимущих граждан или членов семьи, признанной в установленном законом порядке малоимущей. В целом выделение указанного основания позволяет расширить право граждан на судебную защиту.

Под условными основаниями нужно понимать "другиеуважитель-ные причины", которые должны оцениваться судом и связаны с невозможностью подачи иска самим гражданином (призыв на действительную военную службу, нахождение в лечебном учреждении и др.).

Диссертант отмечает, что задачами прокурора при подготовке дела к судебному разбирательству являются: уточнение обстоятельств, имеющих значение для дела, разрешение вопроса о составе лиц, участвующих в деле, и других участников процесса, представление доказательств в обоснование своих требований. Автор указывает, что доказательствами по делу, возбужденному прокурором, могут служить материалы, полученные им при реализации других функций прокуратуры (надзора за исполнением законов, уголовного преследования и др.), и не соглашается с мнением М. Н. Зубовича, считающего, что деятельность прокурора по доказыванию не должна выходить за рамки прав, предоставленных истцу. Особый правовой статус прокурора, выражающийся также в объеме предоставленных ему полномочий по собиранию доказательств, отличает его от иных участников процесса. Вместе с тем данное право есть альтернатива праву суда на истребование доказательств, которые стороны не могут получить самостоятельно, и соответствует конституционному принципу равенства всех перед законом и судом.

Правовыми средствами прокурора по устранению нарушений, допущенных судьями и другими участниками процесса на данной стадии судопроизводства, являются его апелляционное, кассационное, а также частное представления.

Предмет рассмотрения третьего параграфа - судебное разбирательство гражданских дел, возбужденных по инициативе прокурора.

Диссертант отмечает, что задача прокурора в судебном разбирательстве состоит в способствовании вынесению судом законного и обоснованного решения по гражданскому делу. И хотя прокурор выступает представителем государства и обязан реагировать на все нарушения законности, допущенные другими участниками процесса, особенностью реализации этих полномочий является гражданско-процессуальная форма.

Эффективному осуществлению прокурором защиты прав и свобод граждан в стадии рассмотрения по существу дел, возбужденных по его инициативе, способствует наличие у него предусмотренных законом (ГПК РФ) правовых средств для выявления, устранения и предупреждения нарушений законности. Это заявление, ходатайство, заключения по отдельным вопросам, возникающим в ходе рассмотрения дела, отказ от иска. Выделение отдельных правомочий прокурора из совокупности прав, предоставленных лицам, участвующим в деле, обусловлено необходимостью обеспечения верховенства закона, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

Диссертант анализирует проблемы участия прокурора в рассмотрении дел, возникающих из публично-правовых правоотношений. Неравноправное положение сторон в процессе, законные интересы граждан и неопределенного круга лиц в качестве объекта судебной защиты стали причиной законодательного закрепления правового статуса прокурора как одного из главных участников данного вида гражданского судопроизводства, создам условия для наиболее эффективной реализации им своих полномочий в гражданском процессе. Прокурор вправе обращаться с заявлением о признании недействующими нормативных правовых актов, а также о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ. По указанным категориям дел участие прокурора в процессе признано обязательным. Автор отмечает, что в законе четко определен круг субъектов, чьи нормативные правовые акты прокурор может оспорить в порядке главы 24 ГПК РФ, при этом отсутствие необходимости указания мотивов обращения в суд свидетельствует о реализации прокурором полномочий в пределах предоставленной ему компетенции.

Действующее гражданское процессуальное законодательство не распространяет на прокурора право обращения с заявлением об оспаривании ненормативных правовых актов органов государственной власти, органа местного самоуправления, должностного лица, государственного или муниципального служащего, затрагивающих интересы неопределенного числа граждан. Однако практика работы судов свидетельствует о том, что применение подобных ненормативных правовых актов с пороками их принятия, регистрации и опубликования достаточно велика. Кроме того, рассматриваемые акты относятся к категории правовых, следовательно, входят в компетенцию прокуратуры (ч. 3 ст. 22 закона «О прокуратуре РФ»). На основе этого диссертантом делается вывод, что ограниче-

ние полномочий прокурора требованиями обращения в защиту определенных субъектов, а также невозможность вступления в процесс для дачи заключения по делу есть ограничение конституционного права граждан на судебную защиту. В связи с этим автор указывает на необходимость включения в ч. 1 ст. 254 ГПК РФ положения, предусматривающего право прокурора на обращение с заявлением в суд об оспаривании ненормативных правовых актов органов государственной власти, органов местного самоуправления, затрагивающих права и интересы неопределенного круга лиц.

Автор указывает, что предусмотренное законом обязательное участие прокурора при рассмотрении заявлений по делам, возникающим из избирательных правоотношений, способствует увеличению активности прокуроров, а также достижению законоохранительных целей прокуратуры. Вместе с тем он обосновывает необходимость предоставления прокурору права на обращение с заявлением в суд о нарушениях избирательного законодательства, законодательства о референдуме органом государственной власти, органом местного самоуправления, должностными лицами, кандидатом, избирательным объединением, избирательным блоком, политической партией, ее региональным отделением, а также иным общественным объединением, инициативной группой по проведению референдума, избирательной комиссией, комиссией референдума.

В четвертом параграфе рассматривается вторая форма участия прокурора в гражданском судопроизводстве - вступление в процесс, начатый по инициативе других лиц, и дача заключения по делу.

Анализ перечисленных законом случаев необходимого участия прокурора в процессе, начатом по инициативе заинтересованных лиц, позволяет заключить, что основной целью такого участия является охрана прав и интересов граждан, общества, государства, а необходимость участия прокурора в процессе в интересах граждан обусловлена сопряженностью данных дел с возможностью ограничения судом их конституционных прав, свобод и законных интересов по основаниям, предусмотренным законом. Так, ГПК РФ предусматривает вступление прокурора в процесс и дачу заключения по делам о выселении, о восстановлении на работе, о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, о признании гражданина недееспособным, об усыновлении (удочерении) ребенка, о признании гражданина безвестно отсутствующим и др. Обязательное участие прокурора в рассмотрении дел закреплено также Семейным кодексом и другими федеральными законами РФ.

Вместе с тем диссертант отмечает, что случаи, предусматривающие ограничения в судебном порядке прав граждан на основании закона, не исчерпывают всего комплекса конституционных прав и свобод граждан, гарантированных государством. Сложность и неоднозначность указанных категорий дел может стать причиной судебной ошибки. В связи с этим аргументируется необходимость выявления в законодательстве РФ случаев осуществления правосудия, связанного с ограничением на законных основаниях конституционных прав и свобод граждан, и наделения прокурора полномочиями для обязательного участия его в процессе по указанным категориям дел. Анализ законодательства позволяет выделить следующие дела, участие в которых прокурора обязательно: о признании забастовки незаконной (ст. 413 Трудового кодекса РФ); об обжаловании в суд действии федеральных органов исполнительной власти по миграционной службе, связанных с лишением лица статуса беженца или вынужденного переселенца (ст. 9 ФЗ «О беженцах», ст. 9 ФЗ «О вынужденных переселенцах»).

В качестве правовых средств участия в деле прокурора, вступившего в уже начатый процесс, автор называет заявления, заключения по отдельным вопросам, заключения по делу в целом, представления. При этом обязательное указание мотивировки изложенного прокурором утверждения, обусловленного специальными целями его участия, отличают заключение прокурора по отдельным вопросам дела от предоставленного другим участвующим в деле лицам права на выражение мнений по вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства (ст. 166,ч. 1 ст. 168 ГПК РФ). На основании этого диссертант аргументирует вывод о необходимости законодательного закрепления в качестве одного из таких правовых средств права прокурора на дачу заключения по отдельным вопросам судебного разбирательства

Основным средством реализации прокурором своих полномочий в данной форме его участия является дача им заключения по делу. Вместе с тем ни законодательство о прокуратуре, ни гражданское процессуальное законодательство не закрепляют форму такого заключения, требования к его содержанию. Обосновывая объективную необходимость письменной формы заключения, диссертант отмечает, что заключение должно включать правовую оценку обстоятельств дела, исследованных доказательств, правоотношений сторон, закон, которым следует руководствоваться, и суждение о том, подлежит ли иск удовлетворению. Диссертантом аргументируется также необходимость указания в судебном решении мотивов несогласия

суда с заключением прокурора, представленным по делу. Предлагаемые изменения позволят повысить уровень персональной ответственность прокуроров и способствовать им в эффективной реализации своих полномочий в гражданском процессе.

В третьей главе рассматриваются вопросы участия прокурора в пересмотре судебных постановлений.

Параграф первый посвящен общей характеристике системы пересмотра судебных постановлений.

Очевидно, что с изменением гражданского процессуального законодательства нормы ст. 36 закона «О прокуратуре в РФ», в соответствии с которыми прокурор в пределах своей компетенции наделен правом принесения в вышестоящий суд кассационного или частного протеста либо протеста в порядке надзора на незаконное или необоснованное постановление суда, частично устарели. Так, еще в ГПК РСФСР была включена дополнительная глава, посвященная апелляционному производству по пересмотру постановлений мировых судей, в последующем воспроизведенная и в новом Гражданском процессуальном кодексе. В соответствии с главами 39-42 ГПК РФ формой реализации полномочий прокурора в суде апелляционной, кассационной и надзорной инстанций является подача им представлений, в отличие от ранее предусмотренных протестов. В заключение автор отмечает, что нормы ст. 36 закона «О прокуратуре в РФ» не отражают современных реалий и нуждаются во внесении изменений и дополнений.

Во втором параграфе анализируются полномочия прокурора при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Сущность апелляционного производства состоит в праве участвующих в деле лиц обратиться с апелляционной жалобой (представлением) на не вступившее в законную силу постановление мирового судьи в районный суд с целью повторного рассмотрения им дела по существу.

Диссертант указывает, что в соответствии с Федеральным законом от 7 августа 2000 г. № 120-ФЗ апелляционный порядок пересмотра решений и определений мировых судей не предусматривал полномочий прокурора на принесение апелляционного протеста. Прокурор мог только обжаловать решения мирового судьи и автоматически лишался этого права, если не участвовал в рассмотрении / ,,„. ГПК РСФСР). Между тем участвующий в деле продела ^СТ. .ЭХо

курор обладал правом принесения апелляционной жалобы, что уравнивало его с правами лиц, участвующих в деле.

В настоящее время за прокурором, допущенным в процесс в соответствии со ст. 45,34,35 ГПК РФ, закреплено уже не право обжалования, а возможность подать апелляционное представление. Диссертант приходит к выводу, что условия реализации данного права остались неизменными: прокурор должен быть признан лицом, участвующим в деле, и допущен в процесс в соответствии с основаниями, предусмотренными ст. 45 ГПК. Вместе с тем ограничение компетенции мирового судьи рассмотрением незначительныхдел практически исключает возможность участия в них прокурора в виде дачи им заключения по обязательной категории дел, предусмотренной законом. Так, из всех случаев, предусмотренных ч. 3 ст. 45 ГПК и другими федеральными законами, прокурор может вступить в процесс только по делам, возникающим из публично-правовых отношений, а они в общем числе дел, рассмотренных мировыми судьями, составили в 2003 г. 5,4% (из них 96,6% - дела, возникшие из нарушений налогового законодательства). Кроме того, в делах, подсудных мировому судье, практически исключены из числа сторон процесса неопределенный круг лиц, государство, его субъекты и муниципальные образования. Поэтому едва ли не единственной возможностью прокурора на обращение с иском к мировому судье является подача заявления в защиту прав и законных интересов граждан. Таким образом, право на апелляционное обжалование прокурора ограничено не только условием его участия в суде первой инстанции, но и категорией обжалуемыхдел.

В работе указывается, что доводы, изложенные в апелляционном представлении, могут включать в себя как основания, предусмотренные для кассационного производства, так и другие обстоятельства дела, с учетом которых прокурор опровергает правильность вынесенного решения. В качестве таких доводов автор рассматривает ссылку на противоречие установленных судом фактов собранным материалам, новые факты и доказательства, которые сторона не могла предъявить в суд первой инстанции, и др.

Предметом анализа в третьем параграфе является участие прокурора в пересмотре дел в суде кассационной инстанции.

Диссертант отмечает, что работа прокуроров по кассационному обжалованию решений по гражданским делам в дореволюционной России была неизвестна и появилась только после 1922 г. В настоящее время задачи участия прокурора на данной стадии - устранение ошибок, допущенных судом первой инстанции, путем правильного и своевременного разрешения дела в порядке кассационного произ-

водства. Аргументируется вывод, что цели гражданского судопроизводства корреспондируют целям участия прокурора в рассмотрении дел судами и едины для всех стадий гражданского судопроизводства.

Основанием для возбуждения прокурором производства в суде второй инстанции и является принесение кассационного представления, причем наличие этой специфической формы обращения прокурора в суд подтверждает его особый правовой статус. Вместе с тем изменение правового средства прокурорского реагирования с протеста на представление обусловливает необходимость в проведении их сравнительного анализа, а также отграничения от жалоб, подаваемых другими лицами, участвующими в деле. Диссертант отмечает, что представление, как и ранее применяемый прокурором протест, от жалобы отличают принесение их государственно-властным субъектом, указание в них на нарушения, допущенные не только судом, но и другими участниками дела, принесение их в целях обеспечения законности, а также защиты прав и свобод граждан, общества, государства. Такое разграничение позволяет обосновать необходимость изменения формы обращения прокурора в суд апелляционной, кассационной инстанций системы арбитражных судов, предусмотренной Арбитражным процессуальным кодексом РФ, с жалобы на представление. Сравнительный анализ приносимого в соответствии с ГПК РСФСР протеста и предусмотренного современным законодательством представления прокурора позволяет автору заключить, что современное значение представления не отражает специфики использования его в прокурорско-надзорных правоотношениях и создает трудности в правоприменительной практике.

В работе указывается, что право на возбуждение деятельности суда принадлежит, прокурору, участвовавшему в деле, при этом не имеет значения факт его действительного участия в процессе; важно, чтобы он был привлечен в процесс в качестве лица, участвующего в деле, по основаниям, предусмотренным ст. 45 ГПК РФ. Автор отмечает существенное ограничение полномочий прокурора и обосновывает необходимость наделения его правом обращения с представлением в защиту граждан, неопределенного круга лиц, государства даже в случаях, когда он не инициировал гражданское судопроизводство. Диссертант не соглашается с В. Н. Аргуновым, считающим, что прокурор вправе вступить в начатое дело в кассационной инстанции только в том случае, если кассационную жалобу подаст кто-то из лиц, участвующих в деле. Вступая в процесс с целью дачи заключения по делу, прокурор заинтересован в пол-

ном, объективном и справедливом рассмотрении дела. Будучи не связанным с позицией сторон, он тем не менее реализует свое участие в процессе как лицо, участвующее в деле, потому при выявлении нарушений, допущенных судом при разрешении дела, вправе предъявлять апелляционные или кассационные представления.

Правом на подачу кассационного представления имеют: должностное лицо органов прокуратуры по поручению прокурора среднего звена - в областные и соответствующие им суды; должностное лицо органов прокуратуры по поручению Генерального прокурора РФ -в Судебную коллегию по гражданским делам, Военную коллегию и Кассационную коллегию Верховного Суда РФ; должностное лицо прокуратуры района (города) в тех случаях, когда гражданское дело в первой инстанции рассматривалось районным судом.

Действующим гражданским процессуальным законодательством предусмотрено право прокурора отозвать апелляционное, кассационное представление без контроля со стороны суда. Указанное полномочие есть результат особого правового статуса прокурора, однако в отличие от отказа прокурора от поддержания представления в суде (полного или частичного) оно препятствует пересмотру дела. Поэтому в работе обосновывается вывод о сохранении возможности отзыва кассационного представления только в случаях отпадения основания для дальнейшего пересмотра дела или возражений лица, в чьих интересах прокурор обратился в суд.

Несмотря на отсутствие в гражданском процессуальном законодательстве указания на формы участия прокурора в кассационном судопроизводстве, автор отмечает возможность такого его участия в инициативной форме, а также вступления в процесс для дачи заключения по делу. Анализ участия прокурора, подавшего иск в защиту интересов граждан, общества, государства, позволяет к его обязательным действиям отнести объяснения после доклада председательствующего и участие в судебных прениях (ст. 359 ГПК РФ). Диссертант обосновывает необходимость ведения протокола в судебном заседании кассационной инстанции, так как его отсутствие делает невозможным исследование вещественных доказательств, проведение допроса свидетеля и существенно ограничивают право граждан на судебную защиту.

В четвертом параграфе рассматриваются вопросы участия прокурора при пересмотре судебных постановлений в порядке надзора.

Автор отмечает, что изменение надзорного пересмотра судебных постановлений внесло существенные коррективы в институт участия

прокурора в гражданском судопроизводстве на данной стадии процесса. В соответствии со ст. 376 ГПК РФ прокурор наделен равными с участвующими в деле лицами правами на подачу надзорного представления. Однако сегодня данное право прокурора ограничено случаями его участия в процессе в порядке ст. 45 ГПК РФ: прокурор вправе обращаться с надзорным представлением только в случаях, если инициировал гражданское судопроизводство по делу или участвовал в процессе по обязательной категории дел в целях дачи заключения. Диссертант отмечает, что ограничение законом полномочий прокурора в надзорном производстве, обусловленное взаимоисключающим характером форм его участия в нем, лишает прокурора права обращаться с надзорным представлением в защиту прав и свобод граждан, неопределенного круга лиц, Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, если он не предъявлял иска в их защиту. В работе также указывается, что положения законодательства о прокуратуре в части полномочий прокурора по истребованию из суда любых гражданских дел и внесению протеста в порядке надзора устарели и не соответствуют действующему гражданскому процессуальному законодательству.

Автор не соглашается с мнением о тождестве надзорной жалобы лиц, участвующих в деле, с подаваемым прокурором надзорным представлением и отмечает, что если жалоба подается в целях восстановления нарушенного права лица, обращающегося в суд за защитой своих прав, то целью подачи представления служит устранение нарушений законности, а также судебных ошибок, допущенных в отношении одной или обеих сторон в процессе. В связи с этим право на подачу надзорного представления направлено на достижение законоохранительной цели деятельности прокуратуры.

С представлениями о пересмотре вступивших в законную силу решений и определений во все суды Российской Федерации вправе обращаться только Генеральный прокурор РФ и его заместитель, а в областные и соответствующие им суды - также прокурор среднего звена прокурорской системы. В соответствии с этим надзорное представление должно пройти процедуру одобрения вышестоящим прокурором и только после этого направлено последним в суд надзорной инстанции. Между тем гражданское процессуальное законодательство предусматривает сложную, многоэтапную процедуру отбора судом надзорной инстанции поданных жалоб и представлений по пересмотру обжалованного постановления суда в порядке надзора. В связи с этим диссертант заключает, что принцип центра-

лизации органов прокуратуры, подчинение нижестоящих прокуроров вышестоящим препятствует быстрому устранению судебных ошибок, допущенных на разных стадиях процесса, и дублирует действия суда по рассмотрению надзорных представлений. На основании изложенного он обосновывает необходимость предоставления равного права на внесение надзорного представления в суд как прокурору, право которого на обжалование закреплено в законе, так и прокурору, участвовавшему в рассмотрении дела на предыдущей стадии процесса. Делегирование прокурорам республики, края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа, военного округа (флота), а в определенных случаях -прокурорам района, города, приравненным к ним военным прокурорам и прокурорам иных специализированных прокуратур права на обращение с надзорным представлением в суд в порядке надзора позволит исключить дублирование функций суда органами прокуратуры и увеличить персональную ответственность каждого звена прокурорской системы за принятое решение.

В пятом параграфе рассматриваются вопросы участия прокурора при пересмотре вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам.

В работе указывается, что хотя в нормах главы 43 ГПК РФ положения о формах участия прокурора в процессе отсутствуют, системное толкование ст. 34, 45, 396 ГПК РФ позволяет сделать вывод, что он может участвовать в процессе в любой предусмотренной законом форме. Так, прокурор, участвовавший в деле в силу прямого указания закона, при обнаружении вновь открывшегося обстоятельства вправе как лицо, участвовавшее в деле, обратиться в суд с заявлением. Автор отмечает особую важность возбуждения прокурором указанного вида судебного пересмотра гражданских дел, связанного с получением им информации об основаниях для пересмотра дел по вновь открывшимся обстоятельствам в результате осуществления прокуратурой других функций (например, уголовного преследования, надзора за органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, и др.). Диссертант не соглашается с Е. Г. Стрельцовой в том, что прокурор наделен правом на возбуждение пересмотра только в случае, если он участвовал в рассмотрении дела на более ранних стадиях процесса, и отмечает, что для обращения прокурора в суд с заявлением о пересмотре дела достаточно, чтобы он был признан с соответствии со ст. 45 ГПК РФ лицом, участвующим в деле. Фактическое его участие в деле на более ранних стадиях процесса необязательно.

Процессуальное законодательство ограничило круг прокурорских работников, полномочных обращаться с заявлением о пересмотре дела. Несмотря на то, что судами, пересматривающими по вновь открывшимся обстоятельствам судебные постановления, являются сами суды, принявшие эти решения (включая мировые и районные), заявление о пересмотре дела могут подать только Генеральный прокурор, его заместитель или прокурор среднего звена. Сложившаяся ситуация обусловливает затягивание сроков подачи заявления о пересмотре, ограничивает инициативу прокурора, хотя предельно четкие основания для обращения в суд в рассматриваемой стадии процесса не требуют дополнительного контроля, кроме как со стороны суда На основании вышеизложенного автор формулирует вывод о расширении круга прокурорских работников, полномочных на обращение в суд с подобным заявлением.

В четвертой главе рассматривается правовое положение прокурора при осуществлении надзора за исполнением законов судебными приставами в сфере гражданского судопроизводства. Исполнительное производство - самостоятельная стадия гражданского процесса, а потому анализ правового положения прокурора и форм его участия в указанной сфере есть составная часть данного исследования. Автор отмечает, что несмотря на осуществление прокуратурой надзора за исполнением законов судебными приставами, одним из направлений надзорной деятельности прокуратуры является участие прокурора в судебных заседаниях по вопросам исполнительного производства и законности выносимых решений. Вместе с тем четкое законодательное регулирование как названной функции прокуратуры, так и вопросов участия прокурора в гражданском судопроизводстве по вопросам исполнения судебных постановлений отсутствует.

Действующим гражданским процессуальным законодательством не предусмотрено право прокурора на обжалование действий (бездействия) судебных приставов-исполнителей, в связи с чем указанное право ограничено основаниями участия прокурора, предусмотренными ч. 1 ст. 45 ГПК РФ. Сужение законом сферы судебного обжалования позволяет обосновать необходимость изменения положений ст. 441 ГПК РФ и предоставления прокурору права на обращение в суд с заявлениями о признании недействующими ненормативных правовых актов, действий (бездействия) судебных приставов-исполнителей в пределах своей компетенции.

Автор отмечает, что сегодня ограниченные полномочия прокурора в гражданском процессе не позволяют ему в должной мере осуществлять надзорные полномочия за деятельностью службы судебных приставов. Полномочия прокурора должны быть расширены и охватывать его право обращаться в суд по вопросам исполнения постановлений не только судебных, но и других государственных или иных органов, если эти постановления подлежат принудительному исполнению в рамках данного производства. Кроме того, участие прокурора при разрешении вопросов исполнительного производства не должно ограничиваться делами, по которым он обращался с иском или давал заключение по делу.

В заключении обобщаются основные выводы исследования и формулируются предложения по совершенствованию законодательства о прокуратуре.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. РОЛЬ прокурора в гражданском судопроизводстве в свете при
нятия нового Гражданского процессуального кодекса РФ // Совре
менные проблемы взаимодействия материального и процессуаль
ного права России: теория и практика: Материалы Всероссийской
научно-практической конференции (17-18 апреля 2003 г.). - Ека
теринбург: Изд-во УрГЮА, 2004. Ч. 2.

2. Обращение прокурора с иском в суд в порядке гражданского
судопроизводства // Проблемы социально-экономического и гума
нитарного развития Урала: Межвузовский сборник трудов ученых
г. Екатеринбурга. - Екатеринбург: Урал. гос. пед. ун-т, 2005.

3. Развитие законодательства о правовом положении прокурора
в гражданском процессе // Государство и право в условиях глоба
лизации: проблемы и перспективы: Материалы Международной
научно-практической конференции (22 - 23 апреля 2004 г.). - Ека
теринбург: Издательский дом УрГЮА, 2005.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Малумов Александр Юрьевич

Иностранные граждане и лица без

гражданства в Российской Федерации:

особенности правового статуса автореф. дис.

на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.02

Москва - 2004

Российская государственная библиотека, 2006 (электронный текст)

Работа выполнена на кафедре конституционного и муниципального права Российского государственного торгово-экономического университета

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

БАБУРИН Сергей Николаевич

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации АВАКЬЯН Сурен Адибекович

кандидат юридических наук, доцент АДАМОВИЧ Анатолий Сергеевич

Ведущая организация: Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации

Защита состоится 20 января 2005 года в 12.00 часов на заседании диссертационного совета Д 227.001.05 в Российском государственном торгово-экономическом университете по адресу: 125993, г.Москва, А-445, ГСП-3, ул.Смольная, д.36, ауд.127

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного торгово-экономического университета

Автореферат разослан 17 декабря 2004 года

Ученый секретарь

диссертационного совета ^-Э<^ si j/ Василевская Л.Ю.

3 I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Необходимость исследования вопросов конституционного правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства, пребывающих на административной территории Российской Федерации, обусловлена кардинальными изменениями в национальной нормативной правовой базе и социальной обстановке в российском государстве в целом, а также в его отдельных регионах. Данные изменения оказали существенное влияние на функционирование всего механизма осуществления и реализации прав, свобод и обязанностей лицами, не обладающими российским гражданством.

Федеральный закон от 25 июля 2002 года №115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», введенный в действие 1 ноября 2002 года, привнес множество новшеств в объем правоспособности иностранцев по сравнению с нормативными актами Союза ССР, которые продолжали действовать на территории Российской Федерации после всенародного принятия Конституции РФ в 1993 году вплоть до ноября 2002 года. Однако, к сожалению, далеко не все острые проблемы, стоявшие перед иностранными гражданами, были сняты и решены данным законом и иными подзаконными нормативно-правовыми актами, принятыми в его исполнение.

Ст. 62 Конституции РФ предусматривает, что иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных вышеназванным федеральным законом или международным договором Российской Федерации, поэтому конституционно-правовой статус лица, не обладающего российским гражданством, продолжает рассматриваться в качестве самостоятельного института конституционного права в совокупности с нормами межДЯНЩ^ДЩЙмШЙ'^ййЖ ^и частного права.

Результаты настоящего научного исследования позволяют преодолеть пробел в сфере теоретического обоснования и обеспечения данного правового института. В то же время они создают предпосылки для разработки единой теоретической концепции категориального аппарата конституционно-правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства, пребывающих в Российской Федерации. Кроме того, на фоне явно недостаточной урегулированности процессов реализации иностранцами своих прав и свобод, данные научные изыскания и разработки обосновывают необходимость использования в правоприменительных процессах, наряду с российской нормативной базой, правовых положений и норм международных нормативных актов, носящих для российского государства как обязательный, так и рекомендательный характер.

Исследование и анализ вопросов правового положения иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации приобретает еще большую актуальность в связи с тем, что оно прямо и непосредственно затрагивает права и законные интересы российских граждан, а также влияет на социальную обстановку в российском государстве или в его отдельном регионе. Это означает, что отсутствие эффективной и современной законодательной основы взаимоотношений между иностранными и российскими гражданами может перерасти в серьезную угрозу правам и свободам всех граждан вне зависимости от их государственной принадлежности.

Таким образом, исследование и анализ действующего российского законодательства, регламентирующего данный правовой институт, а также разработка основополагающих подходов к изучению процессов совершенствования юрисдикционной защиты интересов личности от любых необоснованных действий со стороны российского государства в лице его органов и их должностных лиц является весьма своевременным.

В настоящее время исследование и скрупулезный анализ вопросов объема правоспособности отдельных категорий иностранных граждан и лиц

без гражданства являются важными элементами не только для теории конституционного права, но и для правоприменительной практики, которая способна оказать значительное влияние на сбалансированность публично-правовых и частно-правовых интересов лиц, не обладающих российским гражданством. В этой связи возникает объективная необходимость для изучения правоприменительной практики субъектов осуществления иностранными гражданами своих прав, свобод и обязанностей: как самих иностранцев, так и должностных лиц государственных органов власти Российской Федерации.

Степень научной разработанности темы исследования. На уровне диссертационного исследования указанная тема разрабатывается впервые. До настоящего времени попытки серьезного научного правового анализа касались преимущественно вопросов процессуально-правового характера юрисдикционной ответственности иностранных граждан и роли федеральных органов исполнительной власти в области правовых отношений, осложненных иностранным элементом. Тем более, что данные исследования основывались на материальном праве, регламентировавшем правовое положение иностранных граждан, до введения в действие нового Закона об иностранцах.

Вопросы реализации иностранными гражданами и лицами без гражданства своей правоспособности на территории Российской Федерации затрагивались в ряде научных исследований как в советское время, так и после введения в действие Конституции РФ 1993 года. Здесь необходимо назвать фундаментальные теоретико-правовые и государствоведческие исследования С.А. Авакьяна, А.С. Автономова, A.M. Арбузкина, С.Н. Бабурина, М.В. Баглая, М.М. Богуславского, Н.В. Витрука, Л.Н. Галенской, Н.Н. Зинченко, Е.М. Ковешникова, Е.И. Козловой, К.А. Корсика, О.Е. Кутафина, Е.А. Лукашевой, В.В. Маклакова, М.Н. Марченко, Н.И.Матузова, В.Ф. Миронова, Т.М. Шамбы, А.И. Экимова и других.

Общетеоретической основой исследования послужили работы Э.Б.Атамановой, Г.А. Белова, Н.А. Бердяева, А.В. Малько, М.Н. Марченко, О.Э. Миронова, B.C. Нерсесянца, В.И. Новоселова, Э.А. Памфиловой, В.П. Пугачева, А.И. Соловьева и В.Н. Хропонюка. Кроме того, широко использовалась научная и учебная литература по международному, гражданскому и налоговому праву, в частности, работы С.А. Горшковой, СП. Пепеляева, Н.А. Ушакова, СВ. Черниченко иЛ.М. Энтина.

Предыдущие исследования, посвященные вопросам правоспособности иностранных граждан и лиц без гражданства, освещались через призму уголовного, гражданского и административного права. С точки зрения конституционной науки вопросы правового статуса иностранцев практически не рассматривались, поэтому ряд принципиально важных вопросов до сих пор оставался вне сферы научно-правового анализа. Многими российским авторами высказывались положения, имеющие дискуссионный характер и, следовательно, нуждающиеся в дополнительном правовом и социальном обосновании.

Изменение нормативно-правовой базы, регулирующей правовое положение иностранцев в России, и создание принципиально новых институтов пребывания иностранных граждан и лиц без гражданства на административной территории Российской Федерации требует принципиально нового подхода к исследованию вопросов правовых отношений с участием лиц из числа неграждан, основанного на скрупулезном теоретическом анализе, результаты которого могут быть использованы для разработки предложений по созданию гибкого институционального механизма реализации иностранцами своих прав, свобод и обязанностей в конституционной сфере правового регулирования.

Обобщая вышеизложенное, вопросы конституционно-правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства, пребывающих в Российской Федерации, до сих пор недостаточно исследованы и изучены. В этой связи видится крайне актуальным для процессов государственного

строительства в области обеспечения прав и свобод человека и гражданина и при построении демократического государства соблюдение принципа верховенства Конституции РФ, соответствия ей законов и иных подзаконных нормативных актов.

Объектом исследования являются правовые и общественные отношения, связанные с пребыванием на территории Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства и применением к данным правоотношениям норм конституционного права.

Предметом исследования являются понятие и содержание конституционного правового статуса иностранного гражданина и лица без гражданства, вопросы правового регулирования режимов пребывания иностранцев на административной территории Российской Федерации, разработка категориального аппарата конституционно-правового статуса неграждан, а также сравнительный анализ правового положения иностранных граждан и лиц без гражданства, основанный на категориальной дифференциации лиц, не обладающих российским гражданством.

При этом особое внимание уделяется вопросам правового института единого союзного гражданства, созданного в рамках Союза Российской Федерации и Республики Беларусь и модернизированного в период существования Союзного государства, что обусловлено недостаточной и практически отсутствующей теоретической разработанностью данного института, а также многочисленными пробелами и противоречиями в его правовом регулировании, которые нуждаются в теоретическом разрешении до момента его фактической апробации на практике.

Цель исследования состоит в том, чтобы на основе изучения норм материального права и правоприменительных документов исследовать вопросы, касающиеся конституционного правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства, и с учетом анализа и обобщения исходных данных о правовом положении иностранцев в Российской Федерации

выработать единую теоретическую концепцию в указанной сфере жизнедеятельности человека и гражданина.

Для достижения поставленной цели решаются следующие теоретические и практические задачи:

1. всесторонне исследуется и анализируется понятие и содержание
конституционного правового статуса иностранных граждан и лиц без
гражданства в Российской Федерации и определяется его соотношение с
конституционным правом;

2. разрабатывается и формулируется методология содержания
конституционно-правового статуса иностранцев, пребывающих в российском
государстве;

3. изучается и определяется на основе тщательного анализа понятие
и содержание института единого российско-белорусского союзного
гражданства в связи с чем, обосновывается с научно-правовой точки зрения
особое правовое положение белорусских граждан на территории Российской
Федерации;

4. разрабатывается и вводится категориальный аппарат правового
статуса иностранных граждан и лиц без гражданства, пребывающих в
Российской Федерации, и изучается его влияние на объем правоспособности
определенных категорий иностранцев;

5.                 выявляются        существующие        недостатки        национального
нормативно-правового     регулирования     правоотношений,     осложненных
иностранным    элементом,    а    также    влияние    данных    недостатков    на
правоприменительную    практику    федеральных    органов    государственной
власти и их должностных лиц.

Методологическая и теоретическая основа исследования. Работа выполнена на основе системного подхода с применением различных методов общенаучного познания. В диссертации также использовались формальнологический и формально-юридические методы (анализ, синтез, толкование, классификация и т.д.). Для изучения отдельных вопросов применялись

сравнительно-правовой, структурно-функциональный и статистический методы.

Применение указанных выше методов позволило диссертанту рассмотреть предмет исследования в его целостности и всесторонности. Кроме того, методология, положенная в основу данной работы, в свою очередь, позволяет уточнить и конкретизировать процессы законодательного регулирования вопросов, затрагивающих российское общество в целом, а не только какую-то его отдельную часть, в частности, лиц, не обладающих российским гражданством.

Выводы и предложения, содержащиеся в данном научном исследовании, основаны на анализе положений действующего конституционного, международного, гражданского, уголовного, налогового и административного законодательства.

Эмпирическую базу исследования составили Постановления Конституционного Суда Российской Федерации, судебная практика судов общей юрисдикции и арбитражных судов, информационные письма министерств и ведомств. Формирование эмпирической базы осуществлялось также за счет практических законотворческих материалов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. И, наконец, автором непосредственно оказывалась практическая юридическая помощь иностранным гражданам, пребывающим на территории Российской Федерации, а также личное участие и ознакомление автора с процессами получения иностранцами российского гражданства, оказало огромное влияние на формирование убеждений диссертанта.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что оно является одним из первых исследований правового положения иностранных граждан и лиц без гражданства, пребывающих в Российской Федерации, в разрезе конституционного права. В связи с чем, основные выводы работы базируются на положениях тщательного изучения действующего российского и международного законодательства. В процессе

исследования проведен комплексный углубленный анализ важнейших материально-правовых категорий неграждан, дано теоретическое обоснование правовой природы конституционно-правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства, исследованы малоизученные и противоречиво решаемые в юридической литературе вопросы реализации иностранцами своих конституционных прав, свобод и обязанностей в период их пребывания на административной территории Российской Федерации, проведен анализ понятия и содержания российско-белорусского гражданства и обоснована единая теоретическая концепция данного правового института. В работе сформулированы следующие основные положения и выводы, выносимые на защиту;

1.                        Структура конституционного   правового   статуса   иностранных
граждан и лиц без гражданства, пребывающих на территории Российской
Федерации, не отличается от структуры конституционно-правового статуса
российских граждан и включает в себя следующие элементы: права, свободы
и обязанности индивида. Государственная принадлежность лица (институт
гражданства        (подданство))       влияет       исключительно       на       объем
правоспособности   определенного   индивида:   либо   увеличивает   перечень
предоставляемых определенному лицу прав, свобод и обязанностей, либо,
соответственно, его уменьшает.

2.                        Наличие у российского гражданина гражданства иностранного
государства (институт двойного гражданства) не порождает расширения на
территории    Российской    Федерации    содержания    его    конституционно-
правового   статуса   (совокупности прав,   свобод   и   обязанностей)   за счет
распространения на него норм законодательства иностранного государства.

3.                        Объем   правоспособности   иностранных   граждан   и   лиц   без
гражданства зависит не только от юридической составляющей, но и зачастую
обусловлен экономическими,   социальными и политическими факторами,
которые   в   определенной   мере   влияют на содержание   конституционно-
правового статуса иностранца.

4.                        Содержание   конституционно-правового    статуса   иностранных
граждан шире,   чем у лиц без гражданства (в   области политических и
экономических групп прав). Основанием для видоизменения содержания
правового   статуса последних выступает отсутствие у апатридов прочной
правовой сзязи с каким-либо государством, в то время как у иностранных
граждан   данная   правовая   связь   с   государством   своей   государственной
принадлежности    объективно     существует.     Следствием    чего     является
нераспространение    на    лиц    без    гражданства    норм    законодательства
иностранных государств.

5.                        Единое российско-белорусское союзное гражданство является
дополнительным   институтом для институтов национального   гражданства
Российской   Федерации   и   Республики   Беларусь,   которые   выступают   в
качестве   базисных.   Институт   союзного   гражданства регламентируется   в
настоящее    время    межгосударственными    нормативными    актами,    что
определяет его нестабильность, государственно-правовую неопределенность
и неэффективность. В конечном итоге данный правовой институт должен
базироваться   на нормах только   конституционного   права,   т.к.   институт
гражданства входит в систему государственного, а не международного права.

6.                        В   действующее   российское   законодательство,   регулирующее
конституционно-правовые отношения с участием иностранных граждан и
лиц     без     гражданства,      пребывающих     в     Российской      Федерации,
инкорпорирован принцип дифференциации на соответствующие категории
по     содержанию     их    правового     статуса.     Вышеназванные     категории
основываются на базисных и производных правовых критериях. К базисным
критериям    относятся    критерии    законности    пребывания    и    времени
пребывания     иностранцев     на     территории     Российской      Федерации.
Производными   критериями,    в   свою   очередь,    являются   официальный
юридический статус иностранного гражданина, пребывающего в Российской
Федерации; критерий, базирующийся на осуществляемой негражданином в
Российской   Федерации   трудовой   функции;   а   также   административно-

территориальный критерий (критерий государственной принадлежности лица из числа неграждан).

Теоретическая и практическая значимость исследования.

Разработанные автором концептуальные положения обобщают, развивают и дополняют научные знания об основах конституционного статуса личности и могут быть использованы в процессах дальнейшего исследования и познания материально-правовых аспектов конституционного права.

Практические выводы, содержащиеся в диссертации, могут быть использованы в деятельности органов государственной и муниципальной законодательной власти, в том числе при совершенствовании действующего российского законодательства, а также в правоприменительной практике федеральных государственных органов исполнительной власти, регулирующих миграционные процессы, и их должностными лицами.

Материалы диссертационного исследования могут быть использованы для преподавания курсов «Конституционное право Российской Федерации», «Правовые режимы пребывания иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации» и «Конституционно-правовой статус иностранных граждан в Российской Федерации», а также для подготовки учебных и иных учебно-методических пособий по соответствующим дисциплинам.

Апробация и реализация результатов исследования. Работа подготовлена на кафедре конституционного и муниципального права Российского государственного торгово-экономического университета, где проведено ее обсуждение. Основные положения диссертации нашли отражение в опубликованных научных работах диссертанта, выступлениях на научно-практических конференциях, проходивших в 2003-2004г.г. в Российском государственном торгово-экономическом университете. Диссертант также принимал активное участие в международной научно-практической конференции, проходившей в мае 2004 года в Белорусском государственном экономическом университете, а также выступал на

конференции, проходившей в октябре 2003 года в Белорусском Государственном Университете.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав (включающих в себя шесть параграфов), заключения и списка использованных нормативных актов и литературы.

П. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, определяются степень ее разработанности, объект и предмет исследования, теоретические основы, его цели и задачи, методологическая база и научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются предложения, выносимые на защиту, приводятся данные об апробации результатов исследования.

Первая глава диссертации «Конституционно-правовой статус иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации после 1993 года» состоит из трех параграфов, в которых последовательно раскрывается эволюция теоретических воззрений по теме диссертационного исследования.

В первом параграфе - «Понятие конституционно-правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации» рассматриваются положения, касающиеся понятия и структуры конституционно-правового статуса иностранцев, сформулированные советскими и российскими учеными-конституционалистами.

Иностранный гражданин - это физическое лицо, не являющееся гражданином Российской Федерации и имеющее доказательства наличия гражданства (подданства) иностранного государства. В свою очередь, лицо без гражданства - это физическое лицо, не являющееся гражданином

Российской Федерации и не имеющее доказательств наличия гражданства (подданства) иностранного государства.

Структура конституционного правового статуса неграждан идентична по своему составу структуре конституционно-правового статуса российских граждан. Она состоит из следующих элементов: прав, свобод и обязанностей, закрепленных в Конституции РФ, федеральном российском законодательстве и иных международных правовых актах. В свою очередь, такой элемент как гражданство (подданство) влияет исключительно на объем правоспособности определенного лица, т.е. либо увеличивает совокупность прав, свобод и обязанностей, либо, наоборот, уменьшает ее. В этой связи, содержание конституционного правового статуса российских граждан шире, нежели у иностранцев, а у иностранных граждан, в свою очередь, шире, нежели у апатридов, т.к. у последних отсутствует всякая правовая связь с каким-либо иностранным государством или объединением государств (Европейский Союз, Союзное государство Российской Федерации и Республики Беларусь).

Наряду с вышеназванными - основными элементами конституционного правового статуса иностранных граждан, можно также выделить еще несколько правовых факторов и критериев, определяющих правовое положение лица, не имеющего российского гражданства, как-то: правоспособность индивида, законные интересы определенного лица, гарантии прав и свобод человека, а также юридическая ответственность индивида. Однако данные элементы объемнее понятия конституционно-правовой статус либо, наоборот, являются более узко-институциональными.

Структура конституционно-правового статуса лиц из числа иностранных граждан или лиц без гражданства, законно находящихся на административной территории Российской Федерации, идентична структуре правового статуса незаконных мигрантов - «нелегалов», но объем правоспособности в то же время существенно отличается за счет нераспространения на нелегальных мигрантов прав и свобод, тесно

связанных с фактором законности пребывания неграждан на территории Российской Федерации.

Исходя из вышеуказанных специфических черт, присущих конституционному принципу равенства правовых статусов иностранцев и российских граждан, декларируемому ч. 3 ст. 62 Конституции РФ, диссертант делает вывод о том, что значение конституционного закрепления данного принципа имеет огромное значение для правоприменительной практики федеральных органов исполнительной власти, ведающих вопросами миграционной политики, несмотря на то, что действующее российское законодательство устанавливает множество различий по объему правоспособности у лиц, обладающих и не обладающих российским гражданством.

Во втором параграфе - «Содержание конституционно-правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации» исследуются вопросы объема правоспособности лиц из числа неграждан в разрезе современного российского и международного законодательства.

Вопросы содержания правового положения иностранцев в Российской Федерации рассматриваются и анализируются посредством следующих научных типологий: отчуждаемые и неотчуждаемые (естественные) права; позитивные и негативные права; гражданские, политические, экономические и социальные группы прав. При этом особое внимание уделяется вопросам обоснованности выделения и существования группы прав по защите иных конституционных прав и их включения в содержание конституционно-правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства, т.к. действующий Закон об иностранцах не предоставляет иностранцам права из вышеуказанной группы. В связи с чем, на основе углубленного исследования и анализа норм международно-правовых актов в совокупности с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и Федеральным законом от 15.07.1995г. №101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» диссертантом делается

вывод об обоснованности наделения иностранных граждан и лиц без гражданства правами по защите иных конституционных прав, в частности, правом на судебную защиту.

В настоящее время <'набор» прав и свобод иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации практически идентичен «набору» прав и свобод, предоставляемых российским гражданам, однако правоспособность неграждан существенно сокращена в области политических и экономических прав. Соответствующее сокращение правоспособности лиц, не обладающих российским гражданством, вызвано обоснованным желанием российского государства обезопасить своих собственных граждан от дискриминационной политики в отношении титульной нации в случае управления государством негражданами или при ином непосредственном влиянии с их стороны на российскую внутреннюю и внешнюю государственную политику.

В то же время множество прав и свобод, декларируемых Конституцией РФ, в т.ч. и для иностранцев, так и остаются лишь декларативными нормами, т.к. иностранные граждане и апатриды не могут их реализовать на практике. Основными причинами данного негативного явления выступают следующие факторы: недостаточное финансирование мероприятий с участием иностранцев из бюджетов всех уровней, низкая профессиональная (правовая) квалификация должностных лиц, участвующих в регламентировании конституционно-правовых отношений, осложненных иностранным элементом, отсутствие единой систематизированной базы данных о всех иностранцах, пребывающих в Российской Федерации, существующие правовые препятствия, осложняющие пребывание иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации, которые вызваны, в первую очередь, несовершенством российского миграционного законодательства. Кроме того, злоупотребление негражданами своими законными правами само по себе порождает и вызывает законное ограничение соответствующих прав и свобод со стороны российского государства.

Изучение вопросов о том, как проявляется гарантирующая функция конституционного принципа равенства лиц, обладающих и не обладающих российским гражданством, позволило не только выявить острые проблемы, возникающие между российским государством и иностранцами в процессе как внешней, так и внутренней миграции, но и по-новому осмыслить весь механизм правового регулирования данных процессов, происходящих в Российской Федерации, и способность Конституции РФ исполнять роль непосредственною регулятора общественных отношений, в т.ч. осложненных иностранным элементом.

В третьем параграфе - «Законодательное регулирование правового положения иностранных граждан и лиц без гражданства» рассматриваются вопросы правового регламентирования конституционно-правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации.

В ноябре 2002 года вступил в силу новый Закон об иностранцах. Данный нормативно-правовой акт спустя почти десятилетие с момента всенародного принятия Конституции РФ заменил собой законодательные акты Советского Союза, которые по ноябрь 2002 года определяли и регламентировали правовой статус иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации, за исключением лиц, обладающих дипломатическим статусом либо официальным статусом беженцев или вынужденных переселенцев.

В настоящее время правовое положение иностранцев и апатридов регулируется как нормами, закрепленными в международных нормативно-правовых актах, так и в законодательных актах Российской Федерации, что иногда приводит к их коллизиям. В связи с чем, Конституционный Суд Российской Федерации, как высшая судебная инстанция, должен разъяснять спорные положения действующего российского законодательства с учетом положений ст. 15 Конституции РФ. Данный правовой механизм защиты законных прав лиц, не обладающих российским гражданством, уже

неоднократно демонстрировал свою действенность и принуждал федеральные органы исполнительной власти и их должностных лиц к соблюдению прав и свобод иностранцев и апатридов.

Действующее российское законодательство изначально основывается на принципе дифференциации правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства на отдельные социальные группы. Однако, действующий Закон об иностранцах, к сожалению, не содержит в себе норм, прямо указывающих на соответствующее разграничение. В то же время системное толкование норм действующего российского законодательства позволяет определить четкие правовые критерии, которые непосредственно определяют особенности содержания конституционно-правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства. Кроме того, Закон об иностранцах 2002 года зачастую содержит пробелы или отсылает к иным нормативно-правовым актам, которые не всегда соответствуют самому Закону.

Вышеназванный Закон, имея определенные положительные черты, в целом носит ограничительно-запретительный характер. Особенно хотелось бы отметить и тот негативный факт, что Закон об иностранцах не содержит четкой внутренней структуры и системы и, наоборот, содержит многочисленные правовые нормы, для практической реализации которых требуется принятие многочисленных подзаконных нормативных актов. В связи с чем, предлагается внести в Закон об иностранцах нормативное положение о разделении иностранных граждан и лиц без гражданства на пять предложенных диссертантом категорий с четким указанием, в каких случаях должны применяться те или иные законы, международные договоры и соглашения или иные подзаконные нормативно-правовые акты.

Отдельные пробелы Закона об иностранцах, в частности, как указывалось выше, отсутствие для неграждан законодательного закрепления права на обращение в судебные органы требуют незамедлительного законодательного регулирования. Это вызвано, прежде всего, тем, что именно неудовлетворенность многих соответствующих законных интересов

неграждан, порождает отток иностранных граждан и лиц без гражданства из некоторых регионов российского государства, или вообще из Российской Федерации. На этом фоне демографический спад, наблюдаемый специалистами в последнее время в Российской Федерации, в совокупности с выездом высококвалифицированных зарубежных специалистов приведет к необратимым неблагоприятным процессам в сфере обеспечения безопасности российского государства от потенциальных внешних угроз.

Указанные выводы вытекают как из самой Конституции РФ, так и из положений федерального законодательства, поэтому очень важным является тот факт, чтобы отраслевые правовые нормы были четко согласованы с конституционными.

Во второй главе «Различия в правовом положении отдельных категорий иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации» рассматриваются и анализируются особенности конституционно-правового статуса различных категорий иностранных граждан и лиц без гражданства. В связи с чем, научно обосновывается принцип категорирования правового статуса лиц. не обладающих российским гражданством. Данная глава состоит из трех параграфов.

В первом параграфе - «Правовой институт единого Союзного гражданства» освещаются вопросы конституционного института гражданства в процессе создания новой формы государственного устройства в рамках единого российско-белорусского государства - Союзного государства.

Данный правовой институт является для государств бывшего Союза ССР новшеством, введенным российскими и белорусскими учеными в конституционную и международно-правовую науки. Его прообразом принято считать институт единого европейского гражданства в рамках Европейского Союза, однако особенности института российско-белорусского гражданства выразились в более тесном сотрудничестве между государствами в области

обеспечения разных прав и свобод гражданам двух братских государств. Примером этому может служить вступивший в силу 22 июля 1999 года Договор между Республикой Беларусь и Российской Федерацией о равных правах граждан, который уравнял российских и белорусских граждан в правовом положении в случаях, когда они находятся на территории государства-участника Договора не своей государственной принадлежности.

Правом на обладание союзным гражданством наделены граждане Российской Федерации и Республики Беларусь. Однако в случае вступления иностранных граждан или лиц без гражданства в любое гражданство этих двух суверенных государств данные лица автоматически наделяются союзным гражданством. Кроме того, в случае расширения Союзного государства за счет вступления в его состав иных государств и при одобрении соответствующим государством данного условия (условия о союзном гражданстве (ст.ст.14-16 Договора о создании Союзного государства (Москва, 08.12.1999г.)), граждане (подданные) этого государства автоматически должны наделяться правами, вытекающими из единого союзного гражданства.

Данный правовой институт выступает надстройкой (дополнительным) по отношению к национальному российскому или белорусскому гражданству, что, в свою очередь, накладывает определенный отпечаток и на его правовое регулирование. В настоящее время вопросы союзного гражданства в основном регулируются международным законодательством, хотя в ходе дальнейшей интеграции данный процесс должен перейти в сферу конституционного права.

В то же время существующие нормативно-правовые документы, регламентирующие институт союзного гражданства, уже создали положительные предпосылки для обеспечения расширения правовою статуса белорусских граждан, пребывающих на территории Российской Федерации. В связи с чем, правовое положение белорусских граждан в Российской Федерации в большей степени соответствует принципу «национального

режима», закрепленному Конституцией РФ и подчеркнутому Постановлением Конституционного Суда РФ от 17.02.1998г. №6-П, нежели у остальных категорий иностранных граждан и лиц без гражданства, пребывающих на территории российского государства.

Во втором параграфе - «Категории иностранных граждан и лиц без гражданства» научно обосновывается с теоретической и практической точки зрения необходимость законодательного закрепления принципа категорирования правового статуса лиц, не обладающих российским гражданством, в действующем Законе об иностранцах.

Соответствующая необходимость вызвана тем обстоятельством, что в российское федеральное законодательство изначально заложен (инкорпорирован) принцип дифференциации по содержанию правового статуса иностранных граждан, поэтому основными правовыми критериями для разграничения иностранных граждан на отдельные категории являются: критерий законности пребывания иностранцев на территории Российской Федерации и временной критерий (временное пребывание, временное или постоянное проживание). Эти два критерия являются базисными критериями для подразделения иностранцев на категории и закреплены в самом Законе.

В то же время производные критерии, предлагаемые автором, следует законодательно закрепить, т.к. они также влияют на объем правоспособности отдельных иностранцев. К данными критериям относятся: критерий, основанный на официальном юридическом статусе иностранного гражданина, пребывающего в Российской Федерации, критерий, базирующийся на осуществляемой негражданином в Российской Федерации трудовой функции, а также административно-территориальный критерий (критерий государственной принадлежности лица из числа неграждан).

Предлагаемые автором категории во многом весьма условны, т.к. одни и те же группы иностранных граждан можно рассматривать через призму различных критериев и, соответственно, исследовать содержание их правового статуса с разных научных точек зрения. Однако методология и

принципы, положенные в основу категориального аппарата конституционно-правового статуса иностранных гражданин и лиц без гражданства, являются несомненным основанием для законодательного закрепления существующих особенностей правового статуса иностранцев.

В третьем параграфе - «Сравнительный анализ правового положения отдельных категорий иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации» анализируются различия правоспособности иностранных граждан и лиц без гражданства в зависимости от категории, к которой они относятся.

Конституционно-правовой статус лиц без гражданства в отличие от правового статуса иностранных граждан, по мнению автора, не может быть рассмотрен с позиции критерия официального юридического статуса лица в области причисления апатридов к группе дипломатических и консульских представителей иностранных государств, т.к. правовой статус лиц без гражданства подразумевает, что такое лицо не обладает никакой государственной принадлежностью.

Как указывалось выше, категориальный аппарат содержания правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства состоит из базисных и производных критериев. В связи с чем, при рассмотрении вопросов, касающихся особенностей правового положения отдельных категорий лиц, не обладающих российским гражданством, следует отметить, что базисные критерии в отличие от производных всегда входят в правовой механизм, посредством которого исследуется и анализируется объем правоспособности иностранцев в каждом конкретном случае.

С учетом изложенного диссертант считает, что множество проблем, которые в настоящее время объективно сопровождают пребывание иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации, можно бы было предотвратить или избежать при надлежащем системном толковании и применении норм конституционного права. Это вызвано тем, что зачастую разработка, принятие и применение миграционного

законодательства производится без учета положений действующей Конституции РФ, которая обладают высшей юридической силой.

Таким образом, при определении понятия и содержания конституционно-правового статуса лиц, не обладающих российским гражданством и находящихся на административной территории Российской Федерации, Конституция РФ должна играть роль важнейшего источника действующего законодательства с учетом обязательных для российского государства норм международного права, а остальные законы и подзаконные нормативные акты не должны ей противоречить.

В заключении подводятся итоги исследования, излагаются основные выводы и предложения, имеющие как теоретическое, так и практическое значение, по вопросам, составляющим предмет диссертационного исследования.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в следующих работах автора:

1. Малумов А.Ю. Особенности правового статуса граждан
Республики Беларусь, находящихся в Российской Федерации // Материалы
международной научно-практической конференции Румянцевские чтения
«Модернизация экономики России: торгово-экономический, правовой и
социальный контекст». - М.: Изд-во РГТЭУ, 2003. - 0,5 п.л.

2.                      Малумов    А.Ю.    Коллизия    норм    Конституции    Российской
Федерации   и   действующего   законодательства,   регулирующего   правовое
положение иностранных граждан в Российской   Федерации // Вестник
российского государственного торгово-экономического университета №1(5),
2004. - М.: Изд-во РГТЭУ, 2004. - 0,5 п.л.

3. Малумов А.Ю. Институт союзного гражданства в системе
конституционного права //Национальные интересы №4 (33), 2004. - М.:
2004г. - 0,5 п.л.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Закрепление границ права собственности, условий его реализации, а также определение разумной степени стеснения прав собственников является объективной потребностью любого современного демократического государства. Ограничения и обременения, устанавливаемые обоснованно и с учетом взаимных интересов государства, собственника и третьих лиц, позволяют избежать напряженности в обществе и социальных конфликтов. В настоящее время отмечается повышенный интерес исследователей к проблемам вмешательства в права субъектов гражданского права. Особое внимание ученых уделяется проблеме выработки стройного механизма правового регулирования ограничений и обременении права собственности, призванного обеспечить баланс интересов собственника и противостоящих ему лиц.

Несмотря на явную потребность в четком законодательном регулировании всевозможных случаев вторжения в право собственности, действующее законодательство не дает точных определений ограничений и обременении. С одной стороны, закон зачастую вполне определенно характеризует отдельные правовые ситуации как обременения права собственности, а иные - как ограничения. С другой стороны, российский законодатель, используя два указанных термина, различий между ними практически не проводит. Нередко органы власти в издаваемых актах употребляют понятия ограничения и обременения как синонимы. Единства терминологии и четкого нормативного инструментария в области регулирования различных ущемлений гражданских прав не содержится и в международно-правовых документах, законодательстве зарубежных стран. Все это порождает коллизии в правотворчестве, трудности в применении права. Наконец, закономерен вопрос: зачем нужны два термина, обозначающих одно и то же?

Проблемы ограничений и обременении права собственности в их взаимосвязи не получили достаточной комплексной и систематической проработки в юридической литературе. Отдельно вопросы ограничения права собственности были на монографическом уровне изучены применительно к гражданскому законодательству России дореволюционного периода (Е.В.Васьковский, В.И.Курдиновский). Специальные исследования ограничений права собственности существуют и в современной юридической литературе (В.П.Камышанский). Рассматривались также некоторые аспекты сущности обременении в плоскости проблем распоряжения правом (В.И.Сенчищев). Ряд проблем ограничений и обременении затрагивались в связи с изучением права собственности в целом (К.И.Скловский, Е.А.Суханов). Однако не проведен сравнительный анализ характерных черт ограничений и обременении. Нет научно обоснованной системы критериев для различения и адресного правового регулирования ограничений и обременении. П о выработД'Ш СДОИВГЙ 1ШР1МИЧССКИЙ о д к определе-

^ГОС НАЦИОНАЛЬНАЯ | БИБЛИОТЕКА

at we •«

нию содержания ограничений и обременении права собственности практически не предпринимались. Актуальность создания такого подхода в настоящее время возросла в связи с потребностью законодателя в совершенствовании системы государственной регистрации вещных прав на недвижимое имущество, их ограничений и обременении, необходимостью решения целого ряда практических проблем, связанных с ущемлением права собственности. Очевидно, трудности в изучении существенных свойств ограничений и обременении права собственности обусловлены не только непоследовательными законотворческими решениями. Разнообразие во взглядах ученых и наличие взаимоисключающих точек зрения по вопросам ограничений и обременении объяснимо еще и тем, что до настоящего времени основным направлением анализа всевозможных стеснений собственников, являлось выяснение их качественных и количественных пределов, определение допустимой степени вмешательства в права граждан, особенно в право собственности, как со стороны третьих лиц, так и со стороны государства, но не правовой природы этих стеснений. Кроме того, большинством ученых, изучавших ранее и изучающих в настоящее время различные вмешательства в право собственности, акцент в исследованиях ставится именно на анализ ограничений права собственности. Термин обременения используется спонтанно, вскользь.

Примечательно, что указанные обстоятельства в полной мере предопределяют актуальность исследования ограничений и обременении не только права собственности, но и иных вещных прав в силу их близости праву собственности по юридическим характеристикам.

Возросшее значение исключительных прав в гражданском обороте, превращение их в самостоятельную товарную ценность, а также активное использование в товарном обороте обязательственных прав требования обусловливает насущную необходимость выстраивания единого и четкого подхода отечественного законодателя к регулированию ограничений и обременении данных прав. Специальные научные исследования различных ущемлений исключительных и обязательственных прав через призму познания их правовой природы в настоящее время отсутствуют. Отдельные вопросы ограничений исключительных прав рассматривались ВАДозорцевым. Пределы осуществления гражданских прав глубоко и всеобъемлюще проанализированы в монографии ВЛ.Грибанова. Между тем, всего этого явно недостаточно для конструирования оптимальной системы ограничений и обременении вещных, исключительных и обязательственных прав, обеспечения участникам гражданского оборота максимальных возможностей по распоряжению ими. Более того, сам по себе термин обременения применительно к исключительным и обязательственным правам практически не употребляется, и вопрос об определении круга обременении исключительных и обязательственных прав учеными до настоящего времени поставлен не был. Все это требует проведения

обобщенного теоретического анализа ограничений и обременении данных прав, формирования системного подхода к пониманию сущности ограничения и обременения всех гражданских прав.

Цель работы. Углубление в познание действительной воли законодателя неизбежно приводит к мысли, что необходимо разграничивать ограничения и обременения права собственности и иных гражданских прав, так как социальная и юридическая природа их различна, эти явления не равны по юридическому значению, форме и последствиям. Думается, посылка о разграничении обременении и ограничений нуждается в дальнейшей разработке, такая позиция представляется наиболее отвечающей смыслу действующего законодательства, потребностям правоприменительной практики. Поэтому цель настоящей работы состоит в том, чтобы на основе разграничения, сравнения и даже противопоставления ограничений и обременении права собственности и иных гражданских прав раскрыть сущность данных явлений, проанализировать эффективность их правового оформления, найти пути формирования единого научного и законодательного подхода к регулированию гражданских отношений при ограничении и обременении права собственности и иных гражданских прав.

Методологическая основа исследования. При написании диссертации в качестве основного общенаучного метода познания применялся метод материалистической диалектики. В работе использовался целый комплекс частнонаучных методов: формально-логический, системно-структурный, конкретно-социологический, метод сравнительного правоведения и прочие.

Теоретическая база исследования. Теоретической основой работы явились труды отечественных и зарубежных ученых по теории права, общим проблемам вещного и обязательственного права, права интеллектуальной собственности: М.М.Агаркова, С.САлексеева, ТАриидзуми, В.М.Бартоша, М.Ю.Барщевского, М.И.Брагинского, С.Н.Братуся, С.Вагацума, В.В.Витрянского, А.А.Вишневского, Э.П.Гаврилова, Д.М.Генкина, Е.Годэмэ, В.П.Грибанова, Д.И.Дедова, ВАДозорцева, В.СЕма, И.В.Ершовой, О.СИоффе, В.П.Камышанского, Б.К.Комарова, П.В.Крашенинникова, В.Н.Кудрявцева, ОХ.Ломидзе, А.В.Малько, Н.И.Матузова, ТА.Мечетиной, Н.Н.Мисника, ВЛ.Мозолина, Жюлио де ла Морандьера, И.Б.Новицкого, Л.А.Новоселовой, В.Ф.Попондопуло, И.М.Приходько, В.И.Сенчищева, А.П.Сергеева, В.И.Серебровского, К.И.Скловского, ЕАСуханова, ЛА.Трахтенгерца, Л.В.Щенниковой, В.Ф.Яковлева, иных авторов. При подготовке диссертации использованы научные труды дореволюционных цивилистов КАнненкова, Е.В.Васьковского, Ю.С.Гамбарова, Я.Канторовича, Н.М.Коркунова, В.И.Курдиновского, Д.И.Мейера, В.Д.Мочульского, КЛЛобедо-носцева, В.Пфаффа, В.И.Синайского, Г.Ф.Шершеневича, и других.

Научная новизна работы. Научная новизна диссертации заключается в том, что впервые в науке гражданского права предпринята попытка комплексного исследования правовой природы и проблем гражданско-правового регулирования ограничений и обременении не только права собственности, но и иных видов гражданских прав.

Новым является и сам подход к анализу. Впервые вопросы ограничений и обременении гражданских прав рассмотрены в плане сопоставления, сравнения особенностей установления и действия ограничений и обременении как самостоятельных правовых явлений.

Состояние законодательства, призванного урегулировать ограничения и обременения права собственности и иных вещных прав, изучено в аспекте остро стоящего вопроса о необходимости построения системы укрепления прав.

В диссертации сформулирован ряд новых положений, основные из которых выносятся на защиту.

В области гражданско-правового регулирования отношений, направленных на обеспечение баланса интересов прав собственников и противостоящих ему лиц сложилась устойчивая практика применения двух терминов, обозначающих вмешательство в право собственности - ограничения и обременения. В работе дан обзор существующих взглядов ученых и положений законодательства, касающихся данных правовых явлений. Обосновываются преимущества отказа от упрощенного и неконструктивного отождествления обременении и ограничений права собственности в процессе законотворчества, необходимость последовательного и четкого разграничения данных понятий в научных исследованиях.

Излагается авторское видение основных признаков ограничений и обременении права собственности. Показываются их различия и взаимосвязь при исследовании оснований возникновения, содержания ограничений и обременении, особенностей их функционирования, последствий прекращения, пределов действия.

Аргументируется, что понятия ограничений и обременении, употребляемые во многих нормативных актах и четко не определенные ни в одном из них, должны формулироваться на основе исследованных характерных признаков, раскрывающих правовую природу, особенности установления и механизм действия ограничений и обременении. С учетом данного требования предлагается определить:

ограничения права собственности как установление или изменение границ (пределов) осуществления права собственности, выражающихся в сужении имеющихся дозволений, наложении запретов и дополнительных положительных обязанностей, в том числе обязанности допускать определенные действия третьих лиц, не порождающих гражданские правомочия третьих лиц в отношении имущества собственника, вводимых законом или актом уполномоченного государственного органа без предоставления собственнику вознаграждения в преде-

лах, обусловленных целями защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, действующих применительно к праву собственности на конкретное имущество независимо от смены собственника;

обременения права собственности как наличие вещных прав третьих лиц, установленных законом, договором или актом собственника дополнительно к праву собственности на имущество или в отношении личности собственника в связи с обладанием им этим имуществом, предполагающих компенсацию собственнику, обладающих свойством следования за объектом права собственности и подлежащих абсолютной защите независимо от смены собственника.

Демонстрируется разработанная классификация ограничений и обременении права собственности. Анализ и сопоставление их отдельных видов с применением сквозных критериев классификации позволил не только более глубоко изучить сущность ограничений и обременении, но и определить основы для построения упорядоченной системы всевозможных стеснений прав собственников.

Доказывается вывод о тождестве пределов осуществления права собственности общим ограничениям данного права. Поскольку право собственности предполагает максимально свободное усмотрение собственника при выборе способов владения, пользования и распоряжения вещью, предлагается считать фиксацию границ поведения собственника общими (установленными в законе и едиными для всех) ограничениями права собственности (пределами), наряду с которыми существуют ограничения адресного характера, влекущие сужение общих границ.

Аргументируется положение о необходимости квалификации в качестве обременении права собственности всех ограниченных вещных прав, перечень которых, установленный в ст.216 ПС РФ, носит незакрытый характер и нуждается в дополнении.

Решается вопрос о социальной и юридической необходимости государственной регистрации ограничений и обременении прав на недвижимое имущество. В целях предотвращения коллизий в деятельности государственных органов при регистрации ограничений и обременении прав на недвижимость, а также для фиксирования круга правовых явлений, подлежащих регистрации, вносится предложение о закреплении в ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» разработанных автором определений обременении и ограничений вещных прав.

Раскрывается правовая природа акта государственной регистрации ограничений и обременении прав на недвижимость как особого юридического факта, который вместе с правовым основанием обременения или ограничения (сделка, судебное решение, ненормативный

государственный акт и прочие) образует фактический состав, необходимый для определения момента обременения или ограничения прав на недвижимость.

Устанавливается положение о принципиальной возможности распространения выводов и решений относительно сущности ограничений и обременении права собственности к правовым вмешательствам в иные ограниченные вещные права, в том числе утверждения об обременении ограниченных вещных прав исключительно иными вещными правами.

Обосновывается универсальность положений об ограничениях права собственности и иных вещных прав применительно к различным ущемлениям исключительных и обязательственных прав. Определяются критерии разграничения ограничений и обременении указанных прав. Выдвигается обобщенный вывод о возможности обременения любого гражданского права путем установления на его объект дополнительных прав третьих лиц, обладающих сходными с основным правом юридическими характеристиками и следующих за объектом.

Вносится ряд предложений по совершенствованию действующего законодательства, в частности, по исключению норм, отождествляющих ограничения и обременения, по расширению законодательно закрепленного перечня ограниченных вещных прав, по исключению указания закона на доверительное управление как на обременение права собственности, по уточнению норм о порядке и пределах обременения наследственных прав завещательным отказом, по более точному законодательному определению правовой природы публичных сервитутов, по уточнению и дополнению ряда формулировок ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» и других. Предлагаются новые формулировки некоторых статей готовящейся к принятию части ПС РФ, посвященной праву интеллектуальной собственности.

Практическая значимость исследования. Выводы и предложения, сформулированные в диссертации, могут быть использованы в научно-исследовательской работе, нормотворчестве и правоприменении, а также в процессе преподавания курса гражданского права и специальных курсов по вещным и исключительным правам.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре гражданского права и процесса Пермского государственного университета. Основные положения работы содержатся в опубликованных статьях. Ряд положений диссертации использованы при подготовке докладов на юбилейной научно-практической конференции, посвященной двухсотлетию Министерства юстиции РФ и восьмидесятилетию принятия Положения о государственном нотариате «Обеспечение защиты прав и законных интересов участников гражданского оборота» и областной научно-практической конференции «Государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним в Пермской области». Прикладные выводы, сделанные в работе, реализуются в процессе адвокатской деятельности

автора при оказании юридической помощи гражданам и организациям по вопросам соблюдения пределов ограничения и обременения их прав.

Структура работы. Диссертация состоит из введения и трех глав, разделенных на параграфы. Прилагается список использованных источников.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, ставятся цели исследования, определяется научная новизна работы и кратко формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Глава первая «Понятие ограничений и обременении права собственности» состоит из пяти параграфов.

Первый параграф посвящен изучению содержания ограничений и обременении права собственности. На основе анализа общетеоретического подхода к пониманию правовых ограничений как «сдерживающего фактора» (С.САлексеев, А.В.Малько), проблема содержания ограничений прав собственника исследуется с нескольких сторон. Обосновывается, что об ограничении права собственности можно вести речь именно как об ограничении круга действий собственника по осуществлению или защите его права. Случаи ограничения круга субъектов права собственности требованиями особой квалификации физических лиц, специализации организаций или ограничения прав специального характера, обусловленные особым правовым режимом имущества, не следует определять в качестве ограничений права собственности, поскольку это означало бы их смешение с ограничением возможности обладать правом собственности на конкретный объект, то есть с ограничением правоспособности.

Автор не соглашается с мнением, что ограничения не исключают отдельные правомочия из содержания права собственности, а лишь стесняют, сдерживают собственника в осуществлении субъективного права (В.П.Камышанский). Безусловно, нельзя ограничить правомочие, исключенное из содержания права, но если речь идет о праве собственности в целом, изъятие из него определенного правомочия, например, владения, означает ограничение права собственности, хотя ограничить владение более невозможно.

Подвергается критике устоявшаяся в литературе точка зрения, что разные обязательства, накладываемые законом на собственника (очищать места хранения горюче-смазочных материалов, иметь первичные средства тушения пожаров и прочие), должны рассматриваться независимо от права собственности как законные обязательства, лежащие на лице собственника, но не как ограничения права собственности. Исходя из того, что собственник по существу права собственности может не осуществлять вообще никаких действий по отношению к его имуществу, указывается на необходимость включения в содержание ограничений

права собственности возложения законом на субъекта обязанностей по совершению действий, направленных на обслуживание имущества или недопущение нарушений прав других лиц (бремя собственника). Акцентируется внимание на том, что такие обязанности как ограничения не корреспондируют гражданским правомочиям третьих лиц.

При определении соотношения понятий границ (пределов) и ограничений права собственности отмечается единодушие большинства ученых в том, что существенным образом отличаются случаи стеснения свободы собственников всеобщего характера от сужения границ возможностей конкретных субъектов. Одни при этом называют общее определение рамок юридического содержания права собственности пределами (В.П.Грибанов, В.П.Камы-шанский) и предлагают строго отличать их от ограничений, другие фактически приходят к мысли, что само содержание права собственности определяется ограничениями или, что тождественно, его границами (В.И.Курдиновский, Д.И.Мейер, Г.Ф.Шершеневич). Автор, отрицая возможность определения содержания права собственности посредством ограничений и акцентируя внимание на том, что право собственности предполагает максимально свободное усмотрение собственника при выборе способов осуществления права, предлагает отождествить понятия границ (пределов) и общих ограничений права собственности.

Обосновываются преимущества причисления пределов осуществления права собственности к его ограничениям. Это, в частности, позволяет минимизировать риск возможного судейского произвола и негативного собственного усмотрения представителей государственных органов при определении наличия или отсутствия злоупотребления правом. Установление факта злоупотребления правом, нарушения пределов его осуществления, должно основываться на фиксации нарушения управомоченным лицом защищаемых законом ценностей, указанных в ст.1 ГКРФ.

Предлагаемый подход к пониманию ограничений приводит автора к необходимости согласиться с выводом ученых о том, что категории «разумность» и «добросовестность» можно считать ограничениями права собственности, так как они являются своеобразными пределами усмотрения собственника, и отметить, что закрепление в законе обязанности собственника не злоупотреблять правом является ограничением его прав.

Несмотря на активное употребление термина «обременение» законодателем и правоведами, констатируется отсутствие четких теоретических разработок по вопросу о содержании обременении права собственности. На основе анализа правовых явлений, на которые закон непосредственно указывает как на обременения, формулируется вывод, что в отличие от ограничений, устанавливающих предел прав собственника, обременения носят активный, положительный характер. Вследствие установления обременения собственник стесняется в правах из-за наличия прав третьих лиц в отношении его имущества (право аренды, залога,

ограниченного пользования земельным участком и другие) или прав требования от него совершения в их пользу каких-либо действий (право получателя ренты требовать от собственника выплаты определённого денежного содержания) в связи с обладанием обремененным имуществом. Со стороны активного участника отношений, связанных с обременением имущества, обременение - это своего рода «право участия». С позиции обремененного субъекта обременение представляет собой выдел, перераспределение части правомочий в пользу третьих лиц. При этом предлагается использовать как синонимы сочетания «обременение права», «обременение имущества», «обременение собственника».

В соответствии с приведенным пониманием сущности обременении права собственности объясняется неправомерность применения в правовых актах ряда государственных органов термина «обременение» к содержанию гражданско-правовой ответственности, случаям возложения на собственника обязанностей административного, налогового характера, отношений по предоставлению гарантий и займов. Автором указывается на невозможность обременения прав на деньги как на средство платежа.

Во втором параграфе исследуется вопрос об основаниях возникновения ограничений и обременении права собственности. Конституционно закрепленная возможность ограничения права собственности конкретизируется положениями ГК РФ, в соответствии с которыми ограничения гражданских прав могут вводиться только в соответствии с федеральными законами. Представляется ошибочным трактовать данные положения слишком узко и искать указание закона на содержание каждого ограничения, которые в действительности могут быть введены в действие путем принятия правовых актов уполномоченными на то законом органами власти, судом.

Утверждается невозможность ограничения права собственности договором или односторонним волеизъявлением собственника, в том числе завещательным распоряжением. При этом ущемляющие права собственников положения так называемых охранных и охранно-арендных договоров, заключаемых в соответствии с ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов российской Федерации», возникают не в силу договоров, а на основании норм ст.63 указанного закона. Включение содержания ограничений в текст договоров, с одной стороны, служит напоминанием собственнику об его обязанностях, а с другой, несет техническую нагрузку, выступая документальным основанием для государственной регистрации ограничения права на конкретный недвижимый объект культурного наследия.

Выявлено, что, в отличие от ограничений, обременения права собственности возникают на не только основании юридических фактов, указанных непосредственно в законе или акте уполномоченного законом органа власти, но и порождаются актом самого собственни-

ка, устанавливаются договором, то есть могут быть результатом распоряжения как элемента права собственности.

В третьем параграфе анализируются проявления свойства эластичности (упругости) права собственности при его ограничении или обременении, исследуются вопросы возмезд-ности ограничений и обременении права собственности.

Доказывается, что последствия прекращения ограничений и обременении права собственности различны. Смысл ограничения права собственности обобщенно состоит в том, чтобы в целях, указанных в ст. 1 ПС РФ, частично воспретить или определенным образом обусловить осуществление права собственности вообще, а не только самим собственником. В то время как при обременении те виды форм и способов осуществления права собственности, которые временно не доступны собственнику, не считаются противозаконными, ибо дозволены субъектам прав-обременений. Поэтому правомочия собственника в случае установления обременения не исчезают, а лишь перераспределяются в пользу других лиц и при прекращении обременения восстанавливаются у собственника. Напротив, ограниченные собственнические правомочия существуют лишь в потенции и при отпадении ограничения возникают вновь.

Различия в ограничении и обременении права собственности характеризуются и тем, что в случае уничтожения собственником имущества, без негативных последствий для собственника отпадают лишь ограничения его права, тогда как субъекты прав, обременявших уничтоженное имущество, могут потребовать возмещения убытков со стороны собственника или иным образом защитить свое право. Кроме того, на примере обременения права собственности рентой демонстрируется, что в момент отчуждения имущества другому лицу прежний собственник перестаёт испытывать ограничение своих прав, в то время как последствия обременении могут сохраняться для первоначального собственника обремененной вещи.

Отмечается безвозмездный характер ограничения права собственности. Рассчитанные на неопределенный круг правоотношений общие ограничения не порождают правомочия ущемленных в правах собственников на компенсацию. Закон также не предусматривает взимания платы с лиц, чьи права охраняются путём установления специальных ограничений права собственности. При этом отвергается возможность квалификации как возмездных ограничений права собственности случаев принудительного выкупа имущества. Если при ограничении права собственности утрачивается лишь определенная конкретным правовым актом часть правомочий без прекращения связи собственника с имуществом, то в случае прекращения права собственности имущество становится объектом права другого лица.

Утверждается, что в отличие от ограничений, обременения права собственности предполагаются возмездными, «выгодными» для собственника. В то же время в силу самого фак-

та существования в гражданском праве правил о дарении, безвозмездном оказании услуг, закрепления принципа свободы завещания обосновывается возможность безвозмездного обременения имущества. При этом в целях устранения пробела в праве представляется необходимым законодательно закрепить презумпцию возмезднос^ти всевозможных обременении права собственности.

На примере изучения обременения полученного по наследству жилого помещения отказанным наследодателем правом пожизненного проживания предлагается определить характер возмездности обременении. Подвергается сомнению правильность установления стоимости осуществления предоставленных обременителю прав в соответствии со ст.424 ПС РФ исходя из цены, которая взимается за это при сравнимых обстоятельствах в конкретном регионе. Учитывая, что пользование жилым помещением наследника в соответствии с условиями завещательного отказа зачастую является для отказополучателя насущной жизненной необходимостью, равно как и в других подобных случаях обременения собственника, например, правами членов семьи бывшего собственника в соответствии со ст.292 ГК РФ, представляется целесообразным закрепить компенсационный характер вознаграждения, предоставляемого собственнику обремененного имущества.

В четвертом параграфе рассматривается свойство следования как признак ограничений и обременении права собственности. Следование понимается автором как свойство, в силу которого ограниченное (зависимое, дополнительное) право на имущество не прекращается при переходе основного права на данное имущество. При этом указывается на некорректность использования словосочетания «право следования», так как оно не соответствует содержанию обозначаемого явления. С позиций теории права термин «право» может употребляться для закрепления круга возможностей конкретного субъекта, в то время как следование определяет свойство его правомочий.

Проведенный анализ позволяет выдвинуть положение о том, что само по себе наличие прав третьих лиц, которым соответствуют обязанности собственника или стеснения его прав, не означает, что имущество собственника обременено. Права-обременения устойчивы и сопровождают объект собственности, тем самым обременяя права собственника. Для квалификации конкретных прав как обременении следует установить наличие у них свойства следования. Поэтому представляется необходимым исправить целый ряд действующих нормативных актов, в частности, ст. 18 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», чтобы исключить возможность отождествления прав, не обладающих свойством следования, с обременениями.

Рассматривая вещные права через призму правил об их следовании за имуществом, автор приходит к мнению о том, что всякое ограниченное вещное право в силу обладания

свойством следования, является обременением права собственности. С другой стороны, свойство следования является одним из ярчайших проявлений абсолютного характера вещных прав. Напрашивается вывод, что любое право, обременяющее право собственности, пусть оно и не связано с владением чужой вещью, является ограниченным вещным правом, обременить право собственности на вещь можно только вещным правом лица, не являющегося собственником. Действительно, всякое обременение права собственности содержит сформулированные гражданско-правовой наукой признаки, присущие вещным правам: праву субъекта обременения соответствует пассивная обязанность неопределенного числа всех прочих лиц, включая собственника, воздерживаться от его нарушения; обязанности пассивных субъектов имеют отрицательный характер; содержание обременении, предусматривающих владение обремененной вещью, заключается непосредственном, независимом господстве над ней; права субъекта обременения подлежат всеобщей, абсолютной защите, обладают свойством следования за вещью. Поэтому не следует останавливаться на признании вещными права залога, права удержания, прав членов семьи бывшего собственника жилого помещения, как это предлагается в литературе (Е.А.Суханов, Л.В.Щенникова). Вещными могут быть право аренды, ренты, ссудополучателя и другие. Автором утверждается, что главным, определяющим критерием для определения природы субъективного гражданского права, имеющегося дополнительно к праву собственности, как вещного права, является признание данного права обременением права собственности в связи с наличием у него свойства следования за вещью.

В то же время отрицается возможность собственника по своему усмотрению наделять свойством следования абсолютно любые правомочия третьих лиц в отношении его имущества. Сколь бы широко не трактовался принцип свободы договора, собственник при предоставлении прав на свое имущество третьим лицам вправе закреплять их следование лишь в случаях, когда это напрямую допускает закон. В этой связи показано ошибочным мнение Н.Н. Мисника о том, что различные договоры (перевозки, хранения и прочие), влекущие возникновение у лиц правомочий в отношении чужих вещей, могут в отсутствие прямого указания закона порождать обременяющие вещно-правовые последствия. Действующее законодательство не позволяет считать обременением права собственности права будущего приобретателя - стороны по предварительному договору купли-продажи.

На базе указанных теоретических положений решается вопрос о природе прав доверительного управляющего. Установлено, что, с одной стороны, учреждение доверительного управления не ограничивает собственника в возможности самостоятельно распорядиться имуществом, а с другой, положения гражданского законодательства не позволяют отнести права управляющего к обременению прав учредителя управления вследствие отсутствия у

них свойства следования за вещью. При этом не видится целесообразным наделять их таким свойством и зачислять тем самым в разряд прав вещных. Поэтому предлагается в ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» исключить доверительное управление из списка ограничений и обременении прав на недвижимость, а высшим судебным органам - соответствующим образом скорректировать практику рассмотрения дел, связанных с доверительным управлением.

В пятом параграфе подвергаются анализу пределы ограничения и обременения права собственности.

Изучение основополагающих международных актов, посвященных правам человека и гражданина, положений конституций иностранных государств обнаруживает отсутствие четких и ясных упоминаний о предельности ограничений не только права собственности, но и всех основных прав и свобод человека и гражданина. Сдерживающие ограничения формулировки, например, такие как «охрана здоровья и нравственности», «удовлетворение справедливых требований морали», явно носят размытый, оценочный характер.

Автором признается положительным факт закрепления в Конституции и ПС РФ основополагающих принципов установления ограничений - соответствие установленным законом целям ограничения (право собственности может быть ограничено в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства) и соразмерность ограничения необходимости достижения этих целей. Кроме того, ставится под сомнение возможность найти более четкое определение пределов ограничения права собственности, так как из-за огромного разнообразия и чрезвычайно быстрого развития жизненных ситуаций трудно заранее предугадать, в каком количественно-качественном отношении будут определяться пределы предпринимаемых ограничений. Формулировки действующих гражданских норм о пределах ограничений решают главную задачу законодателя, они содержат ориентиры при поиске своеобразной «точки соразмерности» в установлении ограничений. В то же время в целях поддержания разумного компромисса между публичной необходимостью и частными интересами законодатель должен быть связан необходимостью соблюдения пределов ограничений не только при изменении, но и при установлении границ возможного поведения собственников. Этому в теоретическом плане способствует отождествление пределов и ограничений права собственности.

Пределы обременения права собственности как пределы осуществления прав-обремепений определяются общим требованием соблюдения принципа законности, запретом злоупотребления правом, волей устанавливающих эти обременения лиц и в каждом конкретном случае обременения специальными требованиями нормативных актов.

Исходя из того, что обременения являются особыми правами, обладающими свойством следования за объектом собственности, границы действия таких прав необходимо искать не только в области их непосредственного осуществления, но и с точки зрения качественных и количественных пределов сохранения обременяющих правомочий третьих лиц при переходе права собственности к иным лицам. В этой связи при рассмотрении отдельных видов обременении представляется целесообразным введение более узких по сравнению с установленными действующим законодательством пределов действия обременении в каждом из указанных аспектов. Так, особое внимание автора уделяется проблеме определения пределов обременения наследственного имущества завещательным отказом.

Установлено, что нормативные правила о завещательном отказе не предоставляют возможности завещателю возложить на наследника обязанность обеспечить отказополучате-лю «пожизненное содержание», так как в соответствии со ст. 1138 ГК РФ наследник должен исполнить завещательный отказ в пределах стоимости перешедшего к нему наследства. В данном случае имеет место не «пожизненное содержание», а передача определённой денежной суммы или имущества в виде предоставления питания, одежды и т. п. с рассрочкой на определённый, пусть даже и весьма длительный отрезок времени (в некоторых случаях этот срок может оказаться равньм жизни отказополучателя). Следовательно, наследник вправе прекратить установленное завещанием «пожизненное содержание» с момента, когда сумма уже выплаченного отказополучателю содержания достигнет стоимости наследственного имущества.

Проблему пределов пожизненного проживания отказополучателя в жилом помещении наследника предлагается решать вместе с вопросом о возмезднос^ти обременении. Чтобы не вводить субъектов гражданских отношений в заблуждение относительно их прав (наследодателей - по поводу возможности обеспечить бесплатным жильём определённых лиц пожизненно, отказополучателей - по поводу возможности пожизненно проживать в отказанном им жилом помещении на безвозмездной основе), не вносить путаницу в практику решения наследственных дел, необходимо внести в ГК РФ изменения: исключить норму о возможности возложения на наследника обязанности обеспечить пожизненное пользование переходящим по наследству домом другим лицам или специально предусмотреть, что правило об исполнении завещательного отказа в пределах действительной стоимости наследственного имущества распространяется на случаи предоставления права пожизненного пользования жилым помещением.

Выявлена возможность судебного лишения отказополучателей права пожизненного проживания в жилом помещении, переходящем по наследству, в случаях использования ими жилого помещения не по назначению, его разрушения, систематического нарушения правил

общежития и по другим основаниям, предусмотренным ст.293 ПС РФ, ст.98 ЖК РСФСР. Таким образом предоставляется защита собственнику от чрезмерного вторжения в его права и обеспечивается охрана публичного интереса, заключающегося в сохранении хозяйственного назначения жилого помещения и обеспечения прав и законных интересов соседей.

Автор разделяет мнение, в соответствии с которым неправомерно возложение на собственника, которому завещан пай в жилищно-строительном кооперативе, обязанности предоставить лицу, совместно с наследодателем не проживавшему, право пользования комнатой в кооперативной квартире (если к моменту смерти наследодателя пай за квартиру не выплачен полностью). В данном случае квартира- собственность кооператива, а не наследодателя, и поэтому последний не вправе распорядиться чужим имуществом.

В заключении первой главы диссертации в общем виде формулируются понятия ограничений и обременении права собственности.

Глава вторая «Виды ограничений и обременении права собственности. Проблемы государственной регистрации ограничений и обременении права собственности на недвижимое имущество» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе для более глубокого изучения сущности, признаков и свойств разных стеснений собственника осуществляется классификация ограничений права собственности по различным критериям: по основаниям возникновения, в зависимости от вида фиксирующих ограничения правовых норм и по другим основаниям.

Формируется современное понимание разработанной дореволюционными авторами классификации ограничений в зависимости от характера охраняемых интересов: деление на общие ограничения, устанавливаемые во благо всех и каждого, и частные, вводимые в угоду конкретным лицам. Употреблявшиеся ранее термины «участие общего» и «участие частного» характеризуются как не соответствующие природе ограничений, не предусматривающих выдел в пользу третьих лиц правомочий из содержания права собственности. Данные понятия более подходят к обозначению обременении, которые не составляют, а приводят в действие ограничения. Отстаивается мнение, что трактовка современного гражданского законодательства позволяет назвать различные административные предписания и запреты, устанавливаемые по отношению к собственникам в целях защиты общих интересов, отдельным видом ограничений права собственности наряду с частными ограничениям, ибо те и другие сообщают собственнику об уменьшении его правомочий относительно вещи.

В соответствии с выводом о тождестве пределов и ограничений права собственности проводится четкое разграничение ограничений общих, рассчитанных на неопределенный круг отношений, и специальных (адресных), направленных на сужение границ прав конкретных собственников.

В процессе исследования характера различных ущемлений прав собственника выявлено, что ограничения права собственности могут быть выражены не только в запретах собственнику совершать определённые активные действия, приостановлении деятельности собственника, строго определенных условиях его поведения или в наложении обязанностей по совершению каких-либо положительных действий, но и в установлении обязанности терпеть какие-либо посягательства третьих лиц на имущество собственника, не представляющие собой реализацию гражданских правомочий в отношении чужого имущества.

В рамках классификации ограничений по ограничиваемому правомочию выражается несогласие с позицией Д.И.Мейера, который указывал в числе ограничений права пользования и распоряжения случаи установления опеки над умалишёнными, расточителями и прочими подобными субъектами. Ограничения указанных лиц в правах как собственников является следствием того, что они полностью или частично ограничены в дееспособности. В подобных ситуациях нельзя говорить об ограничении права собственности, так как оно может осуществляться в полной мере опекунами от имени и в интересах их подопечных и самими собственниками с согласия попечителей. Не составляет ограничение права собственности и лишения возможности реализовать имущество лицам определенных категорий, в отношении которых законом устанавливался запрет на владение этим имуществом.

Затрагивается проблема соотношения норм соседского права (ограничений в интересах собственников соседних соприкасающихся недвижимостей) и сервитутов. Последние нельзя назвать ограничениями, поскольку они не составляют предел осуществления права собственности, а являются правами соседей в отношении имущества собственника. В то же время высказывается суждение о некорректности использования понятия «отрицательный сервитут» для определения норм соседского права.

Демонстрируются различия ограничений, установленных по разным причинам, в различных целях. Ограничения могут выступать в виде ответственности за допущенные собственником правонарушения, в качестве компенсации последствий таких нарушений и в виде превентивной меры.

Второй параграф посвящен познанию различных видов обременении права собственности.

Рассматривается классификация обременении в зависимости от того, каков характер взаимного поведения собственника и третьих лиц и на основе каких юридических норм (обязывающих или управомочивающих и запрещающих) складываются их правоотношения -обременения активного и пассивного типа.

Отводится внимание делению обременении по виду возникающих у субъекта обременения правомочий. Утверждается, что собственник может предоставить третьим лицам пра-

вомочия по распоряжению имуществом лишь в рамках собственной воли, иначе обременение может повлечь за собой утрату права собственности.

Подвергаются критике некоторые существующие легальные классификации обременении. Они страдают нарушением критериев, смешением ограничений и обременении.

Решение вопроса о делении обременении на общие и частные сводится автором к выяснению, могут ли быть установлены обременения конкретного объекта права собственности в отношении неопределённого круга лиц. В качестве общих обременении определяются публичные сервитуты. Выражается несогласие с мнением ученых (Г.Ф.Шершеневич, ЕАСуха-нов) о том, что установленные в общественных интересах публичные сервитуты не являются ограниченными вещными правами, а служат ограничением права собственности. Представляется необходимым делать акцент на правах всех в отношении имущества собственника (праве проезда, прохода, проплыва и прочих), поскольку именно они фиксируются в качестве сервитута, а запреты в адрес собственника за ними следуют. Поставить точку в споре ученых позволило бы внесение соответствующего изменения в ст. 274 ГК РФ путем закрепления правила, что «законом или иным нормативным правовым актом РФ, нормативным правовым актом субъекта РФ, нормативным правовым актом органа местного самоуправления в случаях, если это необходимо для обеспечения интересов государства, местного самоуправления или местного населения, может устанавливаться публичный сервитут». При этом проблему определения конкретного управомоченного субъекта при установлении публичного сервитута, в том числе в ее техническом аспекте (кого указывать в Едином государственном реестре прав на недвижимость при государственной регистрации публичного сервитута графе «субъект права») предлагается решать следующим образом. В случае, если публичный сервитут устанавливается в интересах государства или местного самоуправления, субъектом обременения будет выступать соответствующее публично-правовое образование, если такой сервитут закрепляется в интересах населения, в качестве субъекта в целях регистрации следует фиксировать установивший сервитут орган с отметкой «в интересах населению).

Констатируется, что в российском гражданском праве законодательная система обременении права собственности как ограниченных вещных прав не сформирована. Разделяя мнение Е.А.Суханова о необходимости такой системы, автор предлагает способ ее построения.

Представляется, формирование указанной системы не требует не только принятия отдельных законов о собственности либо о вещных правах, но и каких-либо коренных изменений действующего законодательства. Существующие врозь законодательные массивы об отдельных ограниченных вещных правах достаточно детально их регулируют. В свою очередь общие положения об ограниченных вещных правах, которые и конституируют систему об-

18 ременений, нуждаются в некоторой доработке.

Акцентируется внимание, что указание на конкретное право как на обременение должно допускаться только законом и лишь при наличии веских оснований в силу особого, способного подорвать полномочия собственника характера обременении. В связи с этим обосновывается некорректность употребления оборота «в частности» при закреплении перечня ограниченных вещных прав в ст.216 ГК РФ.

Считается важным учесть потребность наименее безболезненным образом зафиксировать тождество обременении права собственности и вещных прав лиц, не являющихся собственниками.

Итогом рассуждений автора стало предложение внести изменения в формулировку п. 1 ст.216 ГК РФ и изложить его в следующей редакции: «Вещными правами, обременяющими право собственности, являются: «1) право пожизненного наследуемого владения земельным участком; 2) право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком; 3) частные и публичные сервитута; 4) право хозяйственного ведения имуществом; 5) право оперативного управления имуществом; 6) право аренды; 7) право найма жилого помещения; 8) рента недвижимого имущества; 9) право безвозмездного пользования имуществом; 10) право проживания членов семьи собственника в жилом помещении собственника; 11) право пользования имуществом, предоставленное по завещательному отказу; 12) право удержания; 13) право залога; 14) иные вещные права, предусмотренные законом». Данная формулировка содержит возможность развития системы вещных прав, в частности, по пути расширения их круга, например, правом ограниченного владения чужим земельным участком, правом застройки и другими.

В третьем параграфе внимание автора уделено изучению ключевых вопросов регулирования государственной регистрации ограничений и обременении прав на недвижимое имущество.

Освещенные в процессе исследования принципы государственной регистрации прав на недвижимость и сделок с ней (общественная открытость, публичность, презумпция достоверности государственного реестра, общеобязательность) позволили сделать вывод о существенной социальной значимости такой системы. Автором критикуется изложенное в «Концепции развития гражданского законодательства о недвижимом имуществе» предложение реанимировать правило об обязательном нотариальном удостоверении сделок с недвижимостью и упразднить их государственную регистрацию.

Анализ положений ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» обнаружил противоречивость формулировок о содержании и перечне подлежащих регистрации ограничений. В целях предотвращения разночтений в деятельно-

ста регистрирующих органов вносится предложение зафиксировать в ст.1 указанного закона сформулированное в первой главе диссертации определение ограничений, а также включить в ст.4 закона указание об отсутствии необходимости в регистрации общих ограничений, рассчитанных на неопределенный круг правоотношений.

Исследование норм о регистрации обременении показало что, во-первых, «регистрация договора» и «регистрация обременения» - понятия не тождественные, хотя в некоторых случаях закон, требуя регистрации и того и другого, в целях упрощения процедуры предусматривает автоматическую регистрацию обременения посредством регистрации его основания; во-вторых, регистрация ограниченных вещных прав на недвижимость - это не что иное, как регистрация обременении; в-третьих, очевидна необходимость дополнения п. 1 ст.131 ГК РФ перечнем известных закону на сегодняшний день ограниченных вещных прав и указанием на то, что эти права подлежат регистрации как обременения; в-четвертых, становится очевидной ошибка законодателя при определении понятия обременении права собственности. Предлагается исключить существующее определение обременении и сделать указание на то, что подлежащие государственной регистрации ограниченные вещные права являются обременениями права собственности.

Требующей корректировки видится формулировка п.З ст. 11 ФЗ «Об ипотеке», в соответствии с которой права залогодержателя (право залога) на заложенное имущество не подлежат государственной регистрации. Право залога не подлежит лишь отдельной регистрации, так как в силу п.1 этой же статьи становится автоматически зарегистрированным как обременение в момент государственной регистрации договора об ипотеке. Для устранения коллизии необходимо изложить данный пункт в следующей редакции: «права залогодержателя (право залога) на заложенное имущество не подлежат отдельной государственной регистрации».

Неудачным представляется правило абз.2 п.1 ст.2 Закона о регистрации, в соответствии с которым государственная регистрация является единственным доказательством существования зарегистрированного права (его ограничения и обременения). Автор считает необходимым изменить данную формулировку и закрепить лишь правило о достаточности государственной регистрации для доказательства существования зарегистрированного права путём замены слова «единственным» словом «исчерпывающим».

Затрагиваются проблемы государственной регистрации квази-ограничений и квази-обременений - юридических фактов, которые сами по себе не ограничивают и не обременяют ни одно из правомочий собственника, однако возникновение которых является предупреждением о возможных в будущем стеснениях (например, решения органа власти о предварительном согласовании места размещения строящегося объекта для последующего при-

нятия решения об изъятии этого участка у собственника и предоставления под строительство). Обосновывается необходимость соблюдения определений основных терминов и исключения указания на регистрацию подобных юридических фактов как ограничений. Следует предусмотреть данные явления в качестве самостоятельных объектов добровольной государственной регистрации, создать для этого отдельный раздел государственного реестра прав на недвижимое имущество.

Автором выявлена низкая эффективность функционирования различных систем учетной регистрации договоров о долевом участии в строительстве, ограничений и обременении прав на строящееся жилье. В то же время отмечается насущная потребность в их развитии.

Глава третья «Ограничения и обременения иных гражданских прав» представляет собой постановку вопроса применимости правового режима ограничений и обременении права собственности к аналогичным ущемлениям иных гражданских прав.

Первый параграф посвящен изучению проблем ограничения и обременения ограниченных вещных и обязательственных прав.

Автором обосновывается возможность установления ограничений ограниченных вещных и обязательственных прав. В доказательство данного вывода приводятся примеры таких ограничений, проводится их классификация. Мысль о том, что ограниченные вещные права не могут быть ограничены дополнительно в силу того, что ограничены изначально по природе, признаетсянеприемлемой.

Вследствие особого характера закрепления вида и меры дозволенного поведения субъекта обязательства, отличного от порядка установления содержания права собственности, в качестве особенности сущности ограничений обязательственных прав указывается, что определение содержания обязательственного права нельзя рассматривать как его ограничение.

В процессе исследования выявлены прямые указания закона на случаи обременения ограниченных вещных прав. Установлено, что суждение о возможности обременения обременении права собственности верно с позиций оценки правовой природы обременяющих и обременяемых прав, не противоречит нормам закона о регистрации прав на недвижимость.

Поддерживая мнение ученых об отсутствии теоретических препятствий нормативно разрешить передачу под выплату ренты имущественных прав (В.С.Ем), автор считает возможным законодательное закрепление возможности обременения правами получателя ренты передаваемых под выплату ренты ограниченных вещных прав на недвижимое имущество, для чего предлагает дополнить ст.583 ГК РФ пунктом следующего содержания: «Предметом ренты может быть всякое имущество, в том числе вещи и имущественные права (требования), за исключением имущества, изъятого из оборота, требований, неразрывно связанных с

личностью кредитора, в частности требований об алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, и иных прав, уступка которых другому лицу запрещена законом», а абз.1 п.1 ст.586 ПС РФ изложить в следующей редакции: «рента обременяет переданные под ее выплату земельный участок, предприятие, здание, сооружение и иное недвижимое имущество, а также имущественные права на такое имущество».

В работе подвергается критике взгляд, в соответствии с которым на основании противопоставления обременения права его реализации делается вывод, что обременено может быть только право собственности и только сервитутом, отвергается возможность обременения обязательственных прав (В.И.Сенчшцев). Представляется, проблему обременения права следует решать именно через определение возможностей по его реализации. Обременение права - это частный случай его осуществления. Сам по себе факт установления законом возможности отчуждать обязательственное право и распорядиться им таким образом, что в отношении его объекта появится право третьего лица, зависимое от основного и следующее за объектом независимо от смены субъекта, означает потенцию обременения обязательственного права.

Во втором параграфе автор обращается к исследованию ущемлений исключительных имущественных прав на результаты интеллектуальной деятельности.

Близость правовой природы и функций права собственности на вещи и интеллектуальной собственности предопределяет возможность и необходимость, с одной стороны, зафиксировать границы поведения правообладателей, а с другой - предоставить им широкие возможности по распоряжению правом, в том числе путем наделения иных лиц частью или всей совокупностью правомочий, составляющих содержание исключительного права.

Анализ норм законодательства РФ и правил международных актов, посвященных различным ущемлениям права интеллектуальной собственности, показал отсутствие единого подхода к определению сущности ограничений исключительных прав. Термин «ограничения» используется лишь как синоним словам «вторжение», «ущемление», «изъятие», а понятие «обременение» применительно к праву интеллектуальной собственности вообще не употребляется.

Поддерживая мнение ученых о существенной значимости положительной функции исключительного права (В.И.Ерёменко, К.Б.Леонтьев), особенно в условиях активного вовлечения исключительных прав в торговый оборот, и учитывая фактическое использование законодателем некоторых элементов конструкции права собственности для реализации данной функции, автор приходит к выводу о возможности применить теоретические выводы относительно правовой природы ограничений и обременении права собственности для изучения соответствующих ущемлений исключительных прав на основе их разграничения.

В работе подвергаются критике мнения ученых, не различающих ограничение права интеллектуальной собственности и его обременение. Обременение исключительного права подразумевает трансляцию некоторых составляющих его правомочий пользователям с сохранением перераспределенных прав в потенциальном виде у правообладателя. Напротив, ограничение права интеллектуальной собственности означает изъятие определенных возможностей правообладателя из области дозволенного поведения.

Общие ограничения исключительных прав определяются требованиями гражданского законодательства о соблюдении норм закона при их осуществлении, запретом на злоупотребление правом. В качестве специальных ограничений квалифицируются арест исключительного права, засекречивание информации, наложение обязанности фактически использовать запатентованные объекты, уплачивать пошлины за поддержание патента, ряд других подобных стеснений.

Обременениями права интеллектуальной собственности автор, в частности, признает права, возникающие вследствие заключения авторских и лицензионных договоров, право преждепользования, право доступа к произведению изобразительного искусства и право следования. Обосновывается вывод о необходимости рассматривать как публичные обременения права интеллектуальной собственности случаи свободного использования объектов исключительных прав и принудительного лицензирования.

Утверждается, что не отвечают правовой природе ограничений и обременении случаи принудительного прекращения или признания недействительными исключительных правомочий, изъятие определенных объектов интеллектуального творчества из сферы правовой охраны, принцип исчерпания прав.

В свете остро стоящего вопроса о необходимости принятии кодифицированного акта по вопросам интеллектуальной собственности, а также в целях построения системы государственной регистрации ущемлений прав на некоторые объекты интеллектуального труда, следует учесть различия в правовой природе ограничений исключительных прав, составляющих юс пределы, и обременении, означающих изъятие (выдел) в пользу третьих лиц определенных правомочий из их состава, и использовать подходящий каждому из них инструментарий правового регулирования.

Автором вносится предложение на уровне ГК РФ включить в сферу регулирования исключительных прав термин «обременение». В статье ГК РФ, посвященной понятию исключительного права суждение о возможности распоряжаться исключительным правом следует дополнить фразой, аналогичной формулировке ст.209 ГК РФ о праве собственности: «правообладатель вправе передавать другим лицам отдельные права использования и распоряжения объектом исключительного права, передавать исключительное право в залог и об-

ременять его другими способами». Для того, чтобы связать «обременяющее действие» зависимых прав со свойством их следования за объектом основного права, в готовящийся раздел ГК РФ об интеллектуальной собственности необходимо включить статью «обременение исключительных прав» с формулировкой «переход исключительного права на объект от правообладателя к другому лицу не является основанием для прекращения исключительных прав иных лиц на этот объект, полученных от правообладателя по авторскому или лицензионному договору».

Представляется целесообразным изъять из содержания закона некорректные указания на различные ущемления, непосредственно не ограничивающие исключительные права, как на ограничения. В частности, необходимо исправить неточную формулировку п.5 ст. 16 Закона об авторском праве, и изложить ее в следующей редакции: «Случаи свободного использования произведений, указанных в пункте 2 настоящей статьи прав авторов без согласия авторов устанавливаются статьями 17-26 настоящего Закона при условии, что такое использование не наносит неоправданного ущерба нормальному использованию произведения и не ущемляет необоснованным образом законные интересы автора».

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Микрюков В.А. Ограничения и обременения права собственности // Студенты и развитие
юридической науки. Тезисы докладов студенческих научных конференций (Пермь, апрель
2000 - апрель 2001). Пермь. 2002.

2. Микрюков В.А. Государственная регистрация обременении права собственности на не
движимое имущество // Государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сде
лок с ним в Пермской области. Сборник материалов областной научно-практической конфе
ренции. Выпуск 3. Пермь.2002.

3. Микрюков В.А. Защита наследственных прав при обременении наследственного имущест
ва завещательным отказом // Обеспечение защиты прав и законных интересов участников
гражданского оборота. Материалы юбилейной научно-практической конференции, посвя
щенной двухсотлетию Министерства юстиции РФ и восьмидесятилетию принятия Положе
ния о государственном нотариате. Пермь. 2002.

4. Микрюков В.А. Понятие и виды обременении права собственности // Проблемы развития
российского законодательства. Сборник статей. Пермь. 2002.

5. Микрюков В.А. Пределы обременения наследственных прав завещательным отказом //
Российская юстиция. 2004. № 1.

6. Микрюков В.А. Свойство следования как признак обременения права собственности // Ак
туальные вопросы цивилистики. Материалы научной конференции студентов и аспирантов.
Пермь. 2004.

ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Нигматдинов Ринат М унзирович

Проблема правовых понятий и оценочных

категорий в гражданском процессуальном праве

автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид.

наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд.

юрид. наук

Специальность 12.00.15

Москва

Российская государственная библиотека diss.rsl.ru

2006

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Нигматдинов Ринат Мунзирович

Проблема правовых понятий и оценочных

категорий в гражданском процессуальном

праве автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд.

юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.15

Саратов - 2004

Российская государственная библиотека, 2006 (электронный текст)

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Основной гарантией соблюдения субъективных прав, свобод и законных интересов граждан является закрепленное в Конституции РФ право каждого на судебную защиту. Но такая защита не может быть осуществлена в полной мере, если гражданину не ясен и не понятен закон, регулирующий порядок защиты его прав - ГПК РФ. Огромное влияние на качество применения норм ГПК РФ и достижение целей гражданского судопроизводства имеют правовые понятие и оценочные категории гражданского процессуального права.

В правоведении отмечается важность и необходимость комплексного исследования правовых понятий, т.к. в каждой научной работе, посвященной тому или иному правовому понятию, ученые рассматривают правовую природу отдельного понятия, не всегда осознавая, что же собой представляет «правовое понятие», каковы его отличительные существенные признаки, как оно соотносится с такой категорией как «юридический термин». А, определяя отдельное правое понятие, они могут и не иметь представления о существующих правилах определения правового понятия.

Существование в науке различных взглядов на природу понятий, и правовых, в частности, предопределяет необходимость выработки единого научно-обоснованного подхода к этому вопросу и ответа на главный вопрос: «Что же такое правовое понятие?». Проблема усугубляется и тем, что в теории права не проводят различий между правовыми понятиями и юридическими терминами, употребляя их как синонимы.

Точное обозначение в ГПК РФ юридическими терминами соответствующих им правовых понятий позволит устранить многие существующие противоречия, как в науке, так и в практике применения соответствующих норм.

конкретности законодательной дефиниции, зависит возможность в полной мере обычному гражданину - не специалисту в правовой сфере, самостоятельно добиться защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, а, в итоге, это будет способствовать достижению задач и целей гражданского судопроизводства (ст. 2 ГПК РФ).

Исследование вопросов, связанных с употреблением оценочных категорий затронуто во многих отраслях права, особенно тщательно данный вопрос разработан наукой уголовного права, рассматривается он и в административном, трудовом, уголовно-процессуальном и даже гражданском праве, но должного освещения эта проблема не нашла в гражданском процессуальном праве, хотя вопрос стоит достаточно остро.

Так, по результатам проведенного автором в 2003 - 2004 гг., опроса 73.5 % „ 1 испытывают затруднения при толковании и применении

оценочных категорий.

Употребление оценочных категорий в законодательстве расценивается неоднозначно: с одной стороны они придают гибкость всему регулированию, в том числе и гражданскому процессуальному, т.к. позволяют при их применении учитывать конкретные обстоятельства того или иного гражданского дела, а с другой - вносят определенные затруднения в процесс толкования и применения оценочных категорий, в силу субъективных причин: недостаточной правовой подготовки правоприменителя, отсутствия профессиональных навыков и т.д.

Вышесказанное объясняет научное и практическое значение выбранной диссертантом темы диссертационного исследования, и предопределяет особую актуальность всестороннего и глубокого ее исследования.

Цель диссертационной работы состоит в комплексном исследовании и разработке концепции правовых понятий в гражданском процессуальном праве: исследовании их природы, внутренней структуры, соотношения с юридическими терминами, возможных способов и правил определения

1 Всего было опрошено 96 судей (мировых и федеральных).

правовых понятий, а также рассмотрении природы оценочных категорий, их роли в гражданском судопроизводстве и их толкование.

Для достижения поставленной цели определены следующие задачи диссертационной работы:

провести опрос практикующих судей по вопросам использования правовых понятий и оценочных категорий в гражданском процессуальном законе;

изучить работы в области гражданского процессуального права и других отраслей права, посвященных проблемам правовых понятий и их определений, юридических терминов и оценочных категорий;

изучить внутреннюю структуру правового понятия и раскрыть его сущность;

выделить специфические юридические особенности, отличающие правовые понятия от понятий иных наук;

сформулировать определение правового понятия гражданского процессуального права;

провести разграничение между правовым понятием и юридическим термином;

рассмотреть назначение юридических терминов в гражданском процессуальном праве и выделить основные требования при употреблении их в тексте закона;

сформулировать определение юридического термина и рассмотреть возможные способы его появления (создания);

выделить требования и возможные способы определения правовых понятий;

рассмотреть внутреннюю структуру и роль оценочных категорий в ГПК РФ;

выделить причины законодательного существования оценочных категорий в гражданском процессуальном законе;

выделить признаки, виды и сформулировать определение оценочной категории;

исследовать вопрос о толковании оценочных категорий, рассмотреть различные виды их толкования;

изучить опубликованную практику толкования и применения оценочных категорий судебными органами, а также изучить архивные гражданские дела, на предмет толкования и применения отдельных оценочных категорий.

Объект исследования составляют правовые понятия, их определения, юридические термины и оценочные категории, используемые в гражданском процессуальном праве.

Предметом исследования выступают:

нормы действующего гражданского процессуального законодательства РФ, содержащие правовые понятия и оценочные категории;

проведенный опрос практических работников для выяснения понимания и использования ими правовых понятий и оценочных категорий;

теоретические работы по проблемам использования и употребления, как правовых понятий, так и оценочных категорий;

рассмотренные судами гражданские дела, на предмет толкования и применения оценочных категорий, находившихся в производстве судов г. Саратова и г. Каменки Пензенской области. Методологическая основа исследования.

Методологическую основу исследования составляет система философских знаний, определяющая основные требования к научным концепциям, к сущности и сфере применения различных методов познания. В целях обеспечения достоверности и теоретико-практической обоснованности диссертационной работы использовались общенаучные (материалистическая диалектика, анализ, синтез, системный и структурный подходы и др.) и частно-научные (формально-юридический, конкретно-социологический, системно-структурный, историко-правовой, сравнительно-правовой,

формально-логический, логико-семантический, системно-логический) исследовательские методы.

Теоретическую основу исследования проблемы правовых понятий составляют труды ученых в области логики, философии, лингвистики, семантики, общей теории права, гражданского процессуального права и других отраслей права: М.Г. Авдюкова, С.С. Алексеева, Л.Ф. Апта, В.Ф. Асмуса, О.С. Ахмановой, A.M. Васильева, М.А. Викут, Н.А. Власенко, Е.К. Войшвилло, С.Ю. Головиной, Я. Горецкого, Д.П. Горского, Т.В. Губаевой, М.Г. Дегтярева, В.Е. Жеребкина, И.М. Зайцева, Н.Б. Зейдера, Ю.В. Ивлева, В.И. Кириллова, Д.А. Керимова, В.Н.Крылова, Н.П. Кузьмина, А.И. Моисеева, А. Нашиц, А.С. Пиголкина, Н. Полянского, Н.П. Попова, A.M. Рабеца, М.А. Рожковой, В.М. Савицкого, А.А. Старченко, А.А. Тер-Акопова, Н.И. Ткачева, В.Ю. Туранина, С.П.Хижняка, А.В. Цихоцкого, Д.М. Чечот, М.С. Шакарян и других.

При исследовании оценочных категорий теоретической базой являются труды российских ученых в области, логики, общей теории права и других отраслей права (уголовного, административного, трудового, уголовно-процессуального и гражданского): Н.И. Агамирова, Е.А. Астрахан, М.И. Бару, С.С. Безрукова, Я.М. Брайнина, СИ. Вильнянского, Д.А. Гараймович, СЮ. Головиной, В.Е. Жеребкина, В.В. Игнатенко, Т.В. Кашаниной, Е.В. Кобзевой, М.И. Ковалева, В.Н. Кудрявцева, Н.А. Лопашенко, М.Ф. Лукьяненко, А.А. Малиновского, А.В, Наумова, Н.И. Панова, А.С. Пиголкина, В.В. Питецкого, Г.Т. Ткешелиадзе, А.Ф. Черданцева, СД. Шапченко, О.С. Шумилиной и других.

Изучены постановления Пленума Верховного Суда РФ, как действующие, так и утратившие силу.

Эмпирической базой диссертационного исследования являются результаты проведенного автором в 2003-2004 г.г. конкретного социологического исследования. Проведено анкетирование 96 судей (46 мировых судей и 50 федеральных судей) Пензенской области, Саратовской

области, Ставропольского края. Изучено 57 гражданских дел, находившихся в производстве мировых и федеральных судей г. Каменки Пензенской области на предмет изучения толкования судом оценочной категории «уважительная причина», а также дел, находившихся в производстве судов г. Саратова, для изучения толкования «разумности пределов». Проанализирована практика толкования оценочных категорий в определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ, опубликованные в печати и в справочной правовой системе «Гарант-Максимум. Вся Россия» после введения ГПК РФ в действие (с 01.02.2003 и по настоящее время).

Научная новизна диссертации. Настоящая работа представляет собой первое монографическое исследование по вопросам правовых понятий и оценочных категорий в теории гражданского процессуального права, выполненное на основе нового Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации 2002 г. и заключается в создании концепции правовых понятий в гражданском процессуальном праве.

В диссертации впервые проведено четкое разграничение между правовым понятием и юридическим термином, дается определение «правового понятия», «юридического термина», «оценочной категории», раскрывается их содержание, а также предложены рекомендации по совершенствованию механизма правового регулирования в гражданском судопроизводстве.

Кроме того, о научной новизне проведенного исследования свидетельствуют и основные положения, выносимые на защиту:

отличительными существенными признаками правовых понятий гражданского процессуального права являются: системность, правовой характер и опосредованность правом, стабильность, с определенной степенью развития и предлагается авторское определение правового понятия гражданского процессуального права. Правовое понятие гражданского процессуального права - это нормативно закрепленная мысль, отражающая сущность правового явления в его целостности, функционирующая в сфере

гражданского процессуального права, и характеризуемая системностью, устойчивостью и имеющая конкретное содержание и четко очерченный объем;

следует четко различать понятие и термин: если понятие - это сведения, знание о чем-либо в совокупности, то термин - это его языковая форма выражения;

рассмотрев содержание и выделив отличительные существенные признаки юридического термина, автором предлагается следующее определение категории юридического термина. Юридический термин - это слово (или словосочетание), употребляемое в праве для точного обозначения определенного правового понятия и отличающееся в его рамках смысловой однозначностью;

использование юридической терминологии в ГПК РФ должно подчиняться определенным правилам, иначе о ее единообразном и точном применении не может быть и речи: единство и системность гражданской процессуальной терминологии, стабильность термина, доступность и ясность, однозначность употребления термина, точность и единообразие применения юридического термина, стилистическая нейтральность термина, лаконичность в формулировке термина, недопустимость необоснованного использования иностранных терминов, соответствие употребления терминов общеязыковым нормативам;

в практической работе для практикующих юристов (судей, адвокатов, юрисконсультов, прокуроров), а также для реального осуществления своего права на судебную защиту, гарантированного ст. 46 Конституции РФ, гражданами, не являющихся специалистами в области права, в последнее время стала особенно ощутимой потребность в законодательных определениях основных правовых понятий ГПК РФ в отдельной статье, которая называлась бы «Основные понятия, используемые в Кодексе», либо просто «Основные понятия»;

при построении законодательного определения необходимо выделять только отличительные существенные признаки, что позволит не загромождать текст закона излишне развернутыми определениями правовых понятий и в то же время это позволит раскрыть содержание правового понятия в доступной для всех форме;

для гражданского процессуального права характерны следующие способы определения правовых понятий: классификационный (через ближайший род и видовое отличие), описательный, перечневый (исчерпывающий и приблизительный);

при построении определения правового понятия следует придерживаться ряда требований: литературных (следует избегать фигуральных и метафорических выражений); фактических (точное соответствие указанных в нем существенных отличительных признаков действительным свойствам определяемого правового явления, соразмерность определяемого и определяющего, определение нового понятия должно происходить посредством уже существующего известного правового понятия); логических (в определении не должно быть порочного круга, соответствие одного определения одному правовому понятию, определение не должно быть только отрицательным, при построении определения должны употребляться существенные признаки);

на основе анализа используемых для обозначения оценочного предписания терминов в науке «оценочное понятие», «оценочный термин», «оценочный признак», «оценочная категория», автор предлагает употреблять именно «оценочную категорию»;

оценочные категории в правовом регулировании гражданских процессуальных отношений объективно необходимы и при соответствующих условиях задают определенную степень стабильности и регулятивной прочности, они как бы являются «мостиком», естественной связкой нормативно-правового формализма и практической жизни;

анализ содержания оценочной категории, ее отличительные признаки позволяют сформулировать автором определения оценочной категории. Оценочная категория гражданского процессуального закона -неконкретизированное законом абстрактное общее понятие, объединяющее множество неоднородных предметов, явлений, свойств и т.д., содержащееся в гражданской процессуальной норме и конкретизируемое правоприменителем самостоятельно на основании профессионального правосознания при гражданской процессуальной оценке фактов, детерминирующих применение такой нормы гражданского процессуального закона;

в настоящее время возникла острая необходимость в принятии Пленумом Верховного Суда РФ постановления, посвященного толкованию оценочных категорий действующего гражданского процессуального законодательства для единообразия в правоприменительной практике и устранения разнообразия в практике реализации соответствующих норм.

В работе содержатся и иные положения.

Научно-практическая значимость исследования.

Научная значимость диссертационного исследования заключается в создании концепции правовых понятий в гражданском процессуальном праве, которая позволит сформулировать и определить общее направление научных работ, направленных на изучение, как отдельных правовых понятий, так и всего понятийного аппарата гражданского процессуального права в целом, вывести на новый уровень знания о правовых понятиях и сформулировать основные направления развития законодательного использования правовых понятий. Значимость состоит также и в исследовании природы оценочных категорий, позволяющем дальнейшую научно-исследовательскую разработку вопросов, связанных с использованием в законодательстве оценочных категорий.

Приведенные в диссертации предложения, рекомендации и выводы по поводу использования и употребления правовых понятий, толкования и

применения оценочных категорий, имеют и практическое значение: могут быть использованы в законотворческом процессе, в процессе совершенствования понятийного аппарата и оценочных категорий гражданского процессуального законодательства, а также в практической деятельности суда и иных участников гражданского судопроизводства, связанной с применением правовых понятий и оценочных категорий. А отдельные положения работы могут быть внедрены в процесс преподавания курса гражданского процесса, использованы в отдельных спецкурсах, и на курсах повышения квалификации работников суда.

Апробация результатов исследования. Работа подготовлена и обсуждена на кафедре гражданского процесса Саратовской государственной академии права. Основные положения, выводы и предложения, содержащиеся в диссертации, отражены автором в 3 научных публикациях,

Апробация результатов исследования осуществлена также путем участия диссертанта в научно-практической конференции, посвященной 80-летию М.А. Викут, состоявшейся 19-20 октября 2002 г. (г. Саратов).

Отдельные положения диссертации используются диссертантом при подготовке и проведении практических занятий со студентами Саратовской государственной академии права по курсу гражданского процесса и написании ими курсовых работ.

Структура работы определяется целями и задачами исследования и состоит из введения, двух глав, включающих 5 параграфов, заключения, библиографии и приложения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы диссертационного исследования, ее актуальность, степень разработанности, определяются цели и задачи, а также объект и предмет исследования, даются методологическая, теоретическая, эмпирическая основа работы, доказывается ее научная

новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся данные об апробации результатов исследования и структуре диссертации.

Первая глава: «Концепция правового понятия в гражданском процессуальном праве» состоит из трех параграфов. Она посвящена исследованию автором правового понятия, его внутренней структуры, его соотношения с юридическим термином, а также вопросов определения правового понятия.

В преамбуле к первому параграфу автором обосновывается необходимость построения концепции правового понятия в гражданском процессуальном праве.

В первом параграфе «Природа правовых понятий» анализируется место и роль правового понятия. Автор считает, что правовые понятия являются исходными положениями на любом этапе правового исследования, базисом, с помощью которого происходит накопление, исследование, анализ, обобщение, обоснование, проверка и дальнейшее развитие научного знания об интересующем нас правовом явлении и, в то же время, они одновременно являются конечным результатом, итогом, к которому мы приходим в результате постижения соответствующего правового явления.

Каждое понятие имеет свой объем и содержание. Правовому понятию также присуще наличие объема и содержания.

Содержание понятия представляет собой такой логический объект (логическое образование), в котором можно выделить составляющие его элементы (существенные признаки). Автор придерживается позиции (Е.К. Войшвилло) о наличии у правового понятия основного и полного содержания. Основное содержание - совокупность существенных признаков, которые все вместе достаточны, а каждый в отдельности необходим для того, чтобы обособить весь класс предметов. Когда существует возможность извлечения из первоначальной совокупности существенных признаков (основного содержания) некоторых новых признаков путем логических

выводов, то можно получить совершенно новое содержание - полное содержание понятия. Существуют два возможных способа образования полного содержания. Первый: новые признаки выводятся логически из основного содержания без использования каких-нибудь дополнительных данных, в этом случае мы имеем полное логическое содержание. Второй, -когда для получения новых признаков используется некоторая совокупность дополнительных знаний, в таком случае мы получим полное фактическое содержание. И в первом и во втором случае понятие представляет собой уже некоторую систему знаний.

Так, в содержании правового понятия «судебный приказ» (ст. 121 ГПК РФ), законодатель указывает основное содержание. Однако системно-логический способ толкования норм ГПК РФ и других источников гражданского процессуального права позволяет выделить еще некоторые существенные признаки судебного приказа: судебный приказ выносится мировым судьей, без судебного разбирательства, на основании документов, подтверждающих обоснованность требований взыскателя и, он является одновременно исполнительным документом, что отличает судебный приказ от такого судебного постановления как решение суда. Данные существенные

признаки были указаны отдельно в п.З ч.1 ст.З ФЗ «О мировых судьях в _РФ»1, ст. 23; п.5.ч.2 ст. 124, п.З абз.2 ч.1 ст. 125 и ч.2 ст. 121 ГПК РФ. Такое

содержание, полученное с выделением к основному содержанию дополнительных существенных признаков, будет являться полным.

Все предметы (или класс предметов), обобщаемые в понятии, называются его объемом. Все эти предметы по отдельности являются носителями тех существенных признаков, по которым происходит их объединение в понятии. По мнению автора, объем - это категория объективная.

Содержание и объем понятия тесно взаимосвязаны. Эта связь выражается в законе обратного отношения между объемом и содержанием понятия,

1 Федеральный закон от 17.12.1998 г. № 188-ФЗ «О мировых судьях в Российской Федерации» // Собрание Законодательства РФ. 1998. №51. Ст.6270.

согласно которому увеличение содержания понятия ведет к уменьшению объема понятия, и наоборот, уменьшение содержания понятия ведет к увеличению объема понятия.

Содержание и объем правового понятия связаны между собой еще и тем, что четко зафиксированное содержание ведет к столь же четкому представлению об объеме. И наоборот, неясное содержание связано с недостаточно четким объемом.

Анализ природы правовых понятий позволили автору выделить следующие их отличительные черты:

1. Для гражданского процессуального права характерен свой понятийный
аппарат, который объясняется спецификой сферы правового регулирования.
Каждое правовое понятие существует в языке гражданского процессуального
права и языке науки гражданского процессуального права не изолированно,
само по себе, а лишь в системе связанных с ним правовых понятий,
относящихся к одному и тому же предмету изучения, и лишь в этой системе
оно приобретает свой смысл и значение.

2.        Правовой характер понятий: формой их объективации является норма
гражданского   процессуального   закона.    Функционируя   в   определенной
области права, такие понятия признаются сформированными, окончательно
выбранными, единственными и обязательными после их законодательного
закрепления   (В.Е.   Жеребкин).   Некоторую   специфику   имеют   правовые
понятия   науки   гражданского   процессуального   права.    Основная   масса
правовых понятий наукой заимствуется из гражданского процессуального
закона, однако имеется ряд правовых понятий, которые законодательно не
закреплены, существующие лишь в теории гражданского процессуального
права, и которые вряд ли получат законодательное закрепление. Однако
исследование таких правовых понятий   происходит в   системе   правовых
понятий закрепленных законодателем, и поэтому они также в той или иной
мере опосредованы законом. Следовательно, для всех правовых понятий

«обязательным и существенным признаком является та или иная связь с законодательством» (И.М. Зайцев).

3.        Следующий    признак    вытекает    из    предыдущего    -    стабильность
правовых   понятий.   Изменчивость,   чрезмерная   «гибкость»   юридических
понятий отрицательно сказывается на праве,   подрывает его авторитет и
оказывает   негативный   эффект   на регулирование   определенной   области
общественных   отношений.    В   этом   плане   показателен   тот   факт,    что
большинство      правовых      понятий,      используемых      в      Гражданском
процессуальном   кодексе   РФ,   были   заимствованы   из   предыдущих   ГПК
РСФСР   1923г.   и   1964г, а некоторые пришли еще из дореволюционного
гражданского процессуального законодательства.

4. Было бы ошибкой считать, что единожды выработанные правовые
понятия никогда не изменяются и не пересматриваются. Стабильность
понятий не абсолютна, им присуще изменение и развитие.

Изменение, развитие и появление новых понятий законодательства не происходит само по себе. Этому предшествует долгая и кропотливая работа многих ученых, которые на основе изменений в общественных отношениях, с учетом потребностей практики, вносят предложения по выработке новых понятий, изменению существующих или отмене ненужных, по их мнению. При этом такие предложения должны быть тщательно обоснованы и аргументированы, непродуманные рекомендации по совершенствованию понятийного аппарата науки гражданского процессуального права не допустимы. И, конечно же, дальнейшее совершенствование понятий должно происходить только на научной основе.

Автор придерживается позиции, что правовое понятие может быть включено в законодательство и принято в научном обиходе, если будут соблюдены следующие условия: а) на данном этапе развития существует его очевидная необходимость, обусловленная потребностями правового регулирования; б) его содержание точно, правильно и полно отражает правовое явление, подлежащее регулированию; в) оно согласуется и

органически вписывается в уже сложившиеся положения юридической науки и права; г) произошли изменения социально-экономического характера, и в свете новых изменений применение аналогии не может в полной мере заменить нового правового понятия; д) появление правового понятия научно обосновано и этому предшествовало изучение практической потребности в данном понятии.

Анализ правовых понятий позволяет автору, в зависимости от основания классификации, все правовые понятия разделить на следующие виды.

1. В зависимости от характера (степени) определенности: на абсолютно-
определенные и относительно-определенные.

2.    В   зависимости   от   сферы   функционирования   правовых   понятий:
правовые понятия закона и правоведения. Те правовые понятия, которые
закреплены   в   законе   -   ГПК   РФ   и   других   источниках   гражданского
процессуального    права,    являются   правовыми   понятиями   гражданского
процессуального права. Те же правовые понятия, которыми оперируют в
научной сфере гражданского процессуального права, являются правовыми
понятиями науки гражданского процессуального права.

3. В зависимости от отраслевой принадлежности правового понятия их
можно разделить на правовые понятия гражданского процессуального,
гражданского, уголовного. Конституционного, семейного права и т.д.

4. В зависимости от сферы использования - общеправовые,
межотраслевые и отраслевые.

5.       По      формально-логическим      признакам      правовые      понятия
подразделяются   в   зависимости   от   их   содержания на:    конкретные   и
абстрактные;     положительные    и     отрицательные;     соотносительные     и
безотносительные

6. В зависимости от объема правовые понятия делятся на единичные
(индивидуальные), в которых мыслится конкретно одно явление
(Гражданский процессуальный Кодекс РФ), и общие, в которых отражается
совокупность однородных явлений (исковое заявление, прокурор и др.).

7. В зависимости от внутренней сферы функционирования в рамках ГПК РФ правовые понятия подразделяются на основные правовые понятия и правовые понятия отдельных институтов гражданского процессуального закона.

Подводя итог исследованию правового понятия, автор формулирует его определение. Правовое понятие гражданского процессуального права -это нормативно закрепленная мысль, отражающая сущность правового явления в его целостности, функционирующая в сфере гражданского процессуального права, и характеризуемая системностью, устойчивостью и имеющая конкретное содержание и четко очерченный объем.

Во втором параграфе «Правовое понятие и юридический термин в гражданском процессуальном праве» автором проводится разграничение между такими правовыми категориями как «правовое понятие» и «юридический термин».

Правовое понятие и юридический термин - это не одно и то же. Термин -это категория языка, т.е. лингвистики. Понятие же не является языковой (лингвистической) категорией, это категория логическая, категория мышления, соответственно, правовое понятие - категория правового мышления. Следовательно, правовое понятие, являясь составной частью правового мышления, выступает формой идеального отображения правового явления, а юридический термин является языковой формой соответствующего правового понятия.

Следует отметить, что наличие собственной терминологии, существующей только в определенной области знаний, также позволяет выделить и обособить такую науку среди остальных, как, например, предмет и метод. Для права характерно наличие терминологии, которая существует и функционирует только в области права. Такая терминология получила название юридической. Хотя юридических терминов не так много как

общеупотребительных терминов, но именно специальная и специфическая терминология наиболее ярко характеризует юридический язык.

Изучение природы термина позволило автору выделить основные существенные признаки понятия «юридический термин»:

- юридический термин (как и всякий термин) - это средство языка, а
потому он обозначает определенный предмет, т.е. является словом, либо
словосочетанием. Каждый термин - это слово (или их совокупность), но не
каждое слово - термин;

для юридического термина характерна специфическая сфера функционирования - право. Связь с понятием и не просто понятием, а правовым понятием, позволяет выделить юридические термины среди всех терминов и общеупотребимых слов;

- основное назначение правового термина - обозначение определенного
правового понятия. Исследуя употребление такого юридического термина
как «гражданское судопроизводство», автор пришел к выводу, что для его
точного обозначения следует употреблять термин «гражданское
судопроизводство в судах общей юрисдикции» или «судопроизводство по
гражданским делам в судах общей юрисдикции»^1;

- для термина должно быть характерна его смысловая однозначность, т.е.
употребление и использование данного юридического термина в одном
значении.

Анализ содержания юридического термина позволил автору сформулировать его дефиницию: юридический термин - это слово (или словосочетание), употребляемое в праве для точного обозначения определенного правового понятия и отличающееся в его рамках смысловой однозначностью.

Изучение природы правового понятия и юридического термина позволили автору сделать вывод о том, что понятие намного шире термина. Можно

1 Причем предпочтение следует отдать последнему юридическому термину.

сказать, что понятие - это сведения, знание о чем-либо в совокупности, а термин - это его языковая форма выражения.

В связи с этим следует заметить, что проблему соотношения юридических понятий и юридических терминов нужно обсуждать в контексте решения проблемы содержания и формы права. Что касается юридического понятия, то оно, несомненно, представляет собой категорию, отражающую содержательную (внутреннюю, невидимую) сторону права. Юридический термин, обозначая то или иное понятие, относится уже к форме права (он информирует интерпретатора текста нормативного правового акта о закреплении в нем определенного понятия).

Акцентируется внимание на неточное употребление юридических терминов в ГПК РФ. Абз. 2 ч. 6 ст. 152 ГПК РФ предусматривает возможность принятия судом «при установлении факта пропуска без уважительных причин срока исковой давности или срока обращения в суд ... решения об отказе в иске без исследования иных фактических обстоятельств по делу». Однако в ст. 194 ГПК РФ четко дано определение понятия «решение суда». Основным отличительным признаком решения суда является то, что им разрешается дело по существу, т.е. это акт правосудия, которым защищается субъективное материальное право и охраняемый законом интерес. И в этом состоит основное отличие решение суда от определения, которое существа дела не затрагивает.

Автором предлагается изменить редакцию абз. 2 ч 6 ст. 152 ГПК РФ, заменив «решение суда об отказе в иске» на «определение о прекращении производства по делу», одновременно дополнив ст. 220 ГПК РФ новым пунктом 7, в котором будет такое основание для прекращения производства, если «по заявлению одной из сторон спора будет установлен факт пропуска без уважительных причин срока исковой давности или срока обращения в суд».

Анализ норм ГПК РФ позволяет автору утверждать, что понятие «решение» употребляется в нем в трех основных значениях: как действие

суда по подведению итога судебному разбирательству, как обжалуемый в судебном порядке акт органа государственной власти, местного самоуправления, должностного лица, государственного и муниципального служащего по делам, возникающим из публичных правоотношений и как процессуальный документ, которым разрешается дело по существу.

Изучив нормативные материалы и научную литературу, автор пришел к выводу, что использование юридической терминологии в ГПК РФ должно подчиняться определенным правилам, иначе о ее единообразном и точном применении не может быть и речи.

1) единство и системность гражданско-процессуальной терминологии.
Используемая в гражданском процессуальном праве терминология имеет
внутреннюю неразрывную связь;

2) стабильность термина. Значение гражданско-процессуального термина
должно оставаться устойчивым и с принятием нового закона не должно
радикально изменяться, а в случае изменения значения оно должно быть
обоснованным. Недопустимо без особо веских причин отказываться от ранее
используемой терминологии, вводить наряду с принятыми в тексте
нормативного акта другие «более удачные», по мнению того или иного
ученого, юридические термины;

3) доступность и ясность. Даже учитывая сферу регулирования правовые
термины должны быть понятны широкому кругу лиц (в том числе и не
имеющим юридического образования) и, давать правильное и единообразное
представление об обозначаемом правовом явлении. Но при этом необходимо
не забывать о том, что это требование доступности не шло вразрез с
полнотой и точностью построения нормативных предписаний;

4) однозначность употребления термина. Юридический термин должен
выступать в том значении, которое устоялось в правовой науке и практике
его применения;

5) точность и единообразие применения юридического термина
заключается в строгом соответствии обозначающего юридического термина

обозначаемому правовому понятию и его одинаковое использование не только субъектами гражданско-процессуальных отношений, но и учеными;

6) стилистическая нейтральность термина. Термин должен быть лишен
экспрессивной окраски, которые более характерны для слов литературного
языка;

7) лаконичность в формулировке термина;

8) недопустимость необоснованного использования иностранных
терминов. Речь идет не о полном , отказе от употребления иноязычных
терминов, а об отказе от злоупотребления иностранной терминологией без
видимой необходимости;

9) соответствие употребления терминов общеязыковым нормативам.

В третьем параграфе «Определение правового понятия» исследуется проблема дефиниций правовых понятий.

В науке возникает вопрос о том, что определяется - смысл термина, обозначающего правовое понятие или само правовое понятие. Одни ученые (Савицкий В.М., Хижняк С.П., Черданцев А.Ф. и др.) полагают, что определяется юридический термин. Другие (Губаева Т.В., Пиголкин А.С, Власенко Н.А., Жеребкин В.Е., Нашиц А. и др.) - что определяется правовое понятие. Третьи же, не разграничивают, что необходимо определить -юридический термин или правовое понятие, употребляя в работе «определение понятий» и тут же «определение термина». Такие определения получили название номинальных и реальных. Если мы определяем юридический термин, то определение будет номинальным, если же правовое понятие - то реальным.

Автор придерживается позиции, что для уяснения смысла закона участниками судопроизводства - не специалистами в области права, следует раскрыть содержание основных правовых понятий ГПК РФ в отдельной статье. Определения правовых понятий придают согласованность нормативно-правовому акту, являются цементирующим началом содержания

документа и по большому счету создают условия для однозначности в гражданском процессуальном праве.

Содержание правового понятия составляют существенные признаки, однако различия между существенными и несущественными признаками имеют относительный характер. В определенных условиях, а также с развитием понятия и нашего познания о нем, они могут меняться местами.

Автор полагает, что для законодательной дефиниции необходимо выбирать в качестве существенных только отличительные существенные признаки, т.е. такие на основании которых возможно четко выделить правовое понятие среди других. Отличительных существенных признаков меньше по количеству, они составляют лишь часть всех существенных признаков, но в то же время категорично позволяют раскрыть основное содержание правового понятия.

По мнению автора, потребность в законодательных дефинициях возникает: а) если без пояснения правовое понятие и термин его обозначающий представляется недостаточно четким и, могут возникнуть случаи их различного понимания и применения; б) в случаях заимствования понятия из других языков; в) если правовое понятие и юридический термин входят в законодательство из общего лексического фонда; г) если правовое понятие употребляется в нескольких отраслях права и в каждой из них наполнено своим содержанием, характерным только для данной определенной отрасли права.

В ходе проведенного автором опроса перед судьями был поставлен вопрос: «Где необходимо расположить определения правовых понятий?». Предпочтения распределились следующим образом: за определение правового понятия сразу после первого его упоминания высказались 18.8 % опрошенных, за определение в самостоятельном абзаце (части) статьи, где впервые употреблено правовое понятие - 9.4 %, за определение всех правовых понятий в отдельной статье ГПК РФ - 17.7 %. Автором был предложен еще один способ расположения правовых понятий в тексте ГПК

РФ, когда основные правовые понятия пронизывающие весь текст закона определяются в одной статье, и расположение определений правовых понятий отдельных институтов происходит в начале соответствующей главы. Такой способ, во-первых, позволит легко и быстро найти определение основных правовых понятий, и, во-вторых, такая норма не будет перегружена правовыми понятиями, которые характерны для отдельного института гражданского процессуального права, и в итоге будет сохранен паритет между определенностью используемых правовых понятий и требованием экономии текста нормативного акта. За этот способ высказались 40.6 % опрошенных судей.

Конечно, приведение в законе определений правовых понятий приведет к «удлинению» текста закона, однако, как верно отмечает по этому поводу В.М. Савицкий «совершенно очевидно, что они в большей степени способствуют правильному пониманию и применению закона», следовательно, и улучшат качество механизма правового регулирования, в частности, в гражданском процессуальном праве.

В результате исследования возможных способов определения правовых понятий, автор признает характерным для гражданского процессуального права следующие способы определения правовых понятий: классификационный (через ближайший род и видовое отличие), описательный, перечневый.

Достаточно часто законодатель определяет правовое понятие путем подведения его под ближайший родовой признак и указания на видовое отличие (например, судебный приказ, решение суда, доказательство, определение суда и др.). Такие определения носят название классификационных.

В логике описание не является определением понятия как таковым. Свою специфику описание имеет в гражданском процессуальном праве. Преломляясь сквозь призму норм гражданского процессуального права, данный прием определения понятия наделяется новым содержанием и

становится новым способом определения правового понятия. Представляется, что в гражданском процессуальном праве описательные определения правовых понятий используются путем отображения признаков (не всегда существенных) явления гражданской процессуальной действительности, при этом соблюдение правил построения правовой дефиниции, как в классификационных определениях, может зачастую и не соблюдается.

В тех случаях, когда законодателю трудно определить правовое понятие через род и видовое отличие (классификационное определение), либо через описание его основных признаков, он избирает другой путь: понятие раскрывается простым перечислением элементов (объектов), составляющих объем данного правового понятия. Возможны два варианта использования такого способа:

1. исчерпывающее перечисление всех возможных элементов объема
понятия (ст. ст. 22,34,88 ГПК РФ).

2. приблизительное перечисление, на что указывает и сама формулировка
таких норм - употребление следующих словесных формулировок: «и другие»
(ст. ст. 23, 26, 27, 94, ГПК РФ), «в иных случаях \ иные» (ст. ст. 52, 93, 140,
245 ГПК РФ).

К правовым определениям, как к научным определениям предъявляется ряд требований, которые называются правилами определения: литературные, фактические и логические. К литературным следует отнести требования ясности построения определения, при которых избегаются фигуральные и метафорические выражения. Однако это требование имеет немаловажное значение и для науки гражданского процессуального права, т.к. и здесь следует избегать фигуральных и метафорических выражений, которые больше подходят для языка художественной литературы (допустимые в литературном языке они становятся абсурдными в научном и законодательном языке).

К фактическим требованиям следует отнести, прежде всего, истинность определения правового понятия. Истинность обусловливается, прежде всего, точным соответствием указанных в нем существенных отличительных признаков действительным свойствам определяемого правового явления. Следующее фактическое требование состоит в его соразмерности (адекватности). Определение называется соразмерным в том случае, если объем определяющего понятия в точности равен объему определяемого понятия. Кроме указанных, фактическим требованием, предъявляемым к правовым дефинициям, является то, что определение нового понятия происходит посредством уже существующего известного правового понятия и термина его обозначающего.

Логические правила: в определении не должно быть порочного круга; определению правового понятия в рамках определенной правовой теории или закона должно соответствовать одно-единственное правовое понятие, обозначенное одним-единственным юридическим термином; определение не должно быть только отрицательным; при построении определения правового понятия должны употребляться существенные признаки, но не должно быть места случайным и производным.

Вторая глава «Оценочные категории гражданского процессуального права» состоит из двух параграфов и посвящена исследованию природы оценочных категорий и их толкованию.

Параграф первый «Оценочные категории и их роль в гражданском процессуальном праве» посвящен исследованию оценочных категорий.

Формальная определенность, конечно же, необходимое свойство права, но полезна она лишь до определенных пределов. В случае излишней формальной определенности это свойство превращается в формализм, т.е. превращает достоинство права в его недостаток.

Впервые термин «оценочное понятие» был употреблен С.И. Вильнянским, который определил его как признак, предоставляющий органу, применяющему закон, «возможность свободной оценки фактов с учетом

индивидуальных особенностей». Однако окончательное закрепление в правовой науке термин «оценочные понятия» получил после выхода работы В.Н. Кудрявцева «Теоретические основы квалификации преступлений».

Не меньшую значимость имеют работы В.Е. Жеребкина, изучившего логическую природу оценочных правовых понятий, Е.А. Астрахан и М.И. Бару, исследовавших оценочные понятия трудового законодательства, и, в особенности, В.В. Игнатенко.

В рамках уголовного права ряд авторов исследовали проблемы использования оценочных категорий по отдельным вопросам: В.В. Питецкий, Г.Т. Ткешелиадзе, С.Д. Шапченко, Н.А. Лопашенко, Ю.В. Грачева, Е.В. Кобзеваидр.

В гражданском праве в последнее время также стали обсуждаться вопросы, касающиеся оценочных категорий в работах М.Ф. Лукьяненко, Д.А. Гараймович и др.

В рамках же гражданского процессуального права вопрос об оценочных категориях еще не являлся предметом тщательного исследования, а важность и необходимость такого исследования не вызывает сомнений. В работах ученых-процессуалистов можно встретить лишь отрывочные, разрозненные упоминания об употреблении и поверхностное освещение вопросов толкования оценочных категорий, используемых в законодательстве о гражданском судопроизводстве, да и то не всегда верное раскрытие таких категорий.

Анализируя мнения ученых относительно употребления термина: «оценочное понятие», «оценочный термин», «оценочный признак», «оценочная категория», автор приходит к выводу о необходимости использования именно «оценочной категории».

Содержание понятий устанавливается законодательством,

правоприменительной практикой или научной теорией и, как правило, известно познающему субъекту до того, как понятие будет применяться. Являясь строго определенным, содержание формализованных понятий не

подвержено изменению этим субъектом познания ни в сторону его расширения, ни в сторону сужения, а, следовательно, представляет собой «закрытую, замкнутую логическую структуру» (В.Е. Жеребкин). Содержание оценочных категорий («добросовестность», «невозможность рассмотрения», «уважительная причина», «необходимость», «имеет значение для дела», «затруднительно» и др.), напротив, будучи не раскрытым в законе, устанавливается в рамках научной теории или правоприменительной практикой. Но, несмотря на большое количество выделяемых характерных признаков оценочной категории, они никогда не исчерпают ее содержания. Оно по-прежнему будет оставаться открытым и к нему всегда может быть добавлен еще один новый, существенный признак, на основании которого единичный предмет относят к классу, обозначенному этим понятием.

Законодатель в отдельных нормах перечисляет критерии, признания причины уважительной при совершении (не совершении) того или иного процессуального действия: «состояние здоровья», «возраст», «недееспособность» (ст. 45 ГПК РФ), «болезнь», «старость», «инвалидность» (ст. 70 ГПК РФ).

Анализ судебной практики подтверждает, что в качестве уважительных причин судами принимаются самые разнообразные причины: «получение с нарушением срока извещения (иного судебного акта)», «задержка почтовых отправлений», «до обращения в суд было обращение в административные органы за защитой своих прав», «смерть близких родственников», «тяжелое стечение обстоятельств» и др.

Рассматривая вопрос о классификации оценочных категорий, автор выделяет следующие их виды в зависимости от различных оснований:

1. Оценочные категории в зависимости от характера признаков явлений,
ими обобщаемых, традиционно подразделяются на качественные и
количественные.

2. В зависимости от сферы употребления: Сугубо правовые категории,
используемые только в юриспруденции (недобросовестное заявление

неосновательного иска) и не являющиеся строго правовыми, употребляемые как в области права, так и в повседневной жизни (уважительные причины).

3.      При ограничении сферы использования оценочных категорий рамками
права, могут быть выделены: оценочные категории, нашедшие применение в
нормах как материального,   так и процессуального права (уважительные
причины), оценочные категории, применяемые в процессуальном праве при
урегулировании порядка производства по гражданским   и по уголовным
делам   (сложность дела),   оценочные   категории,   используемые только   в
гражданском процессуальном праве (затруднительность определения (цены
иска).

4.      В зависимости от субъекта, которому адресованы и который оперирует
оценочными категориями: большинство оценочных категорий обращены к
суду (судье) (иные обстоятельства, гласное обсуждение которых способно
помешать    правильному    разбирательству   дела),    отдельные    оценочные
категории   адресованы участникам процесса,   с   последующей оценкой и
принятием как таковых судом («это необходимо для дачи заключения» -
эксперту), собственное понимание отдельных оценочных категорий могут
приводить в своих ходатайствах, жалобах и другие участники гражданского
процесса (иная зависимость).

Перечень перечисленных оснований для классификации оценочных категорий не является исчерпывающим.

Подводя итог рассмотрению оценочных категорий и их роли в
регулировании гражданских процессуальных отношений, основываясь на
рассмотренной природе, внутренней структуре оценочных категорий,
выделенных их отличительных существенных признаках, внешней форме их
существования и видам, автором предлагается следующая дефиниция
оценочных категорий в гражданском процессуальном праве: оценочная
категория гражданского процессуального закона

неконкретизированное законом абстрактное общее понятие, объединяющее множество неоднородных предметов, явлений, свойств и

т.д., содержащееся в гражданской процессуальной норме и конкретизируемое правоприменителем самостоятельно на основании профессионального правосознания при гражданской процессуальной оценке фактов, детерминирующих применение такой нормы гражданского процессуального закона.

Второй параграф «Толкование оценочных категорий в гражданском судопроизводстве» посвящен вопросам толкования оценочных категорий в процессе их применения.

Выразив гражданские процессуальные предписания в виде «оценочных», законодатель, тем самым, сознательно предопределил и специфику их последующего толкования и применения - основная и центральная роль при осуществлении этой деятельности отводится профессиональному правосознанию лица, его интерпретаторским способностям при толковании и применении оценочных норм, а это, в свою очередь, способствует расширению сферы субъективизма при принятии им соответствующего решения. Толкование и применение оценочных категорий во многом зависит также и от уровня образования, жизненного опыты правоприменителя, его мировоззрения, профессиональной подготовленности, иных способностей.

В ряде случаев, для правильного применения гражданских
процессуальных норм, содержащих оценочные категории,

правоприменителю требуется использование определенных навыков из других областей знаний (например, философии, логики, социологии и др.).

При толковании оценочных категорий должен учитываться, по нашему мнению, и предыдущий опыт их толкования другими правоприменителями, но с учетом происходящих изменений как экономического, политического, так и правового характера.

Очень часто в юридической литературе для обозначения сходных (на первый взгляд) юридических процессов, протекающих в связи с интерпретацией оценочных категорий, употребляются различные термины:

«толкование», «конкретизация», «применение». Автором проводится разграничение указанных понятий.

В работе рассматривается вопрос о возможных способах толкования оценочных категорий. Толкование оценочных категорий не происходит спонтанно и не возникает с «нуля». Этому предшествует накопление опыта их толкования и применения, как в доктрине, так и в практике самих судебных органов.

Аутентическое толкование, исходящее от законодателя, необходимо в отношении тех оценочных категорий, аутентическое толкование которых необходимо и отказаться от них невозможно. Другой разновидностью толкования оценочных категорий, выделяемой в зависимости от субъекта его осуществления, выступает судебное толкование, даваемое в постановлениях, определениях Конституционного Суда РФ и постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Особое значение имеет толкование оценочных категорий Европейским Судом по правам человека.

Кроме того, судебное толкование было признано наиболее желательным средством обеспечения стабильности гражданского процессуального регулирования в ходе проведенного нами социологического исследования. 54.16 % опрошенных судей предпочли толкование оценочных категорий в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ после обобщения практики применения оценочных категорий.

Суды должны учитывать в своей деятельности содержащиеся в таких разъяснениях предложения по интерпретации оценочных категорий, но закон не требует безоговорочного следования им при принятии судебного постановления по гражданскому делу.

Доктринальное (научное) толкование оценочных категорий должно осуществляться таким образом, чтобы иметь выход реального воздействия на практику применения норм, их содержащих, а не оставаться просто декларативными мыслями научных работников без их практической реализации.

Что касается казуальной интерпретации норм, содержащих оценочные категории, то она сопряжена с известными трудностями, не просто увеличивающими возможность их неправильного применения, но и создающими угрозу злоупотреблений и произвола со стороны реализующих их лиц. Поэтому, будучи одним из факторов, влияющих на судьбы конкретных людей, процесс казуального толкования должен подчиняться определенным требованиям, отклонение от которых должно рассматриваться как нарушение норм процессуального права.

В заключении в обобщенном виде автором сформулированы основные научные выводы, сделанные в ходе проведенного диссертационного исследования, а также конкретные предложения по внесению ряда изменений и дополнений в действующее гражданское процессуальное законодательство в целях его дальнейшего совершенствования.

В приложении представлена специально разработанная автором анкета, по которой проводилось социологическое исследование.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Нигматдинов P.M. Правовые понятия и оценочные категории в
гражданском процессуальном праве // Актуальные проблемы процессуальной
цивилистической науки (Материалы научно-практической конференции,
посвященной 80-летию М.А. Викут). / Отв. ред. Н.В. Кузнецов. Саратов: Изд.
ГОУ ВПО СГАП. 2003. С. 103-104. (0.2 п. л.).

2.        Нигматдинов P.M.   Соотношение правового понятия, юридического
термина и правовой дефиниции в гражданском процессуальном праве //
Проблемы   гражданском   юрисдикции в   свете   нового   законодательства /
Сборник научных статей   молодых ученых   Саратовской   государственной
академии права / Под ред. А.И. Зайцева, Т.А. Савельевой. Саратов: Изд-во
ФГОУ ВПО Саратовский ГАУ, 2003. С. 89-95. (0.3 п. л.).

3. Нигматдинов P.M. Способы определения правовых понятий в
гражданском процессуальном праве // Вестник Саратовской государственной
академии права. Изд. ГОУ ВПО СГАП. 2004. № 2 (39). С. 55-60. (0.5 п. л.).

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Войтович Лилия Владимировна

Ведение дел в гражданском и арбитражном

процессе посредством действий

представителя автореф. дис. на соиск. учен.

степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.15

Хабаровск - 2004

Российская государственная библиотека, 2006 (электронный текст)

Работа выполнена на кафедре гражданского процессуального права государственного образовательного учреждения

высшего профессионального образования «Хабаровская государственная академия экономики и права»

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Грось Людмила Алексеевна

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор Цихоцкий Анатолий Викторович

кандидат юридических наук Халатов Сергей Александрович

Ведущая организация: Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования «Дальневосточный юридический институт МВД России»

Защита состоится «2» марта 2005 года в 15 часов на заседании диссертационного совета Д 212.282.01 при Уральской государственной юридической академии по адресу: 620066, г. Екатеринбург, ул. Комсомольская, д. 21, зал заседаний совета.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Уральской государственной юридической академии.

Автореферат разослан « е » $U&ftM8 2005 года.

Ученый секретарь диссертационного совета,

доктор юридических наук,

профессор В.И. Леушин

POC НАЦИОНАЛЬНА)! БИБЛИОТЕКА

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Тема представительства в гражданском и арбитражном процессе относится к числу тех, которые постоянно находятся в центре внимания ученых-юристов. Интерес к проблемам процессуального представительства обусловлен местом и ролью данного института в системе гарантий гражданской процессуальной формы. Принятие и вступление в силу новых кодифицированных актов - Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не решило, а наоборот, обострило многие проблемы осуществления представительств в гражданском и арбитражном процессе.

Согласно ст. 46 Конституции РФ каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Эта норма соответствует ст. 32 Декларации прав и свобод человека и гражданина. Представительство в гражданском и арбитражном процессе призвано обеспечить реализацию провозглашенного Конституцией Российской Федерапии права на судебную защиту. Без представительства невозможна защита интересов несовершеннолетних, недееспособных граждан и др. Поэтому представительство - важный процессуальный институт, содействующий надлежащей защите прав и интересов участвующих в судопроизводстве лиц, а следовательно, способствующий решению задач правосудия (ст. 2 ГПК РФ,ст.2АПКРФ).

Согласно части 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации, а также статье 14 Международного пакта о гражданских и политических правах каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Это положение означает конституционную обязанность государства обеспечить каждому желающему достаточно высокий уровень любого из видов предоставляемой юридической помощи. В гражданском и арбитражном процессе такую юридическую помощь призван обеспечить представитель.

Актуальность настоящего исследования обусловлена совокупностью ряда объективных факторов:

-во-первых, отсутствием среди юристов единого подхода к толкованию таких понятий как: «представительство в гражданском и арбитражном процессе», «полномочия гражданского процессуального представителя», «процессуальные права и обязанности гражданского процессуального представителя» и др. Федеральное процессуальное законодательство в этой части противоречиво и не содержит определений данных понятий. Потребность в точной и адекватной терминологии вызвана необходимостью ках построения системы научных понятий, так и установления порядка ведения дел посредством действий представителя в гражданском и арбитражном процессе;

-во-вторых, недостаточной разработанностью в современной российской науке гражданского процессуального права подходов к пониманию сущности и содержания полномочий представителя в гражданском и арбитражном процессе, их соотношения с самостоятельными процессуальными правами и обязанностями представителя;

-в-третьих, потребностью внесения уточнений в классификацию представительства в гражданском и арбитражном процессе;

-в-четвертых, необходимостью совершенствования и развития законодательства и разработки юридических механизмов, направленных на обеспечение реализации прав как граждан, так и организаций и других субъектов права, на ведение дел посредством действий представителя судах общей юрисдикции и арбитражных судах.

Актуальность исследования, его теоретическая и практическая значимость, личный интерес автора обусловили выбор темы диссертационного исследования «Ведение дел в гражданском и арбитражном процессе посредством действий представителя».

Цель и задачи диссертационного исследования.

Актуальность темы диссертации обуславливает цель работы: изучение природы проблем, связанных с ведением дел в гражданском и арбитражном процессе, посредством действий представителя, и разработка путей их разрешения. Постановка указанной цели определила необходимость решения следующих задач исследования:

1) раскрыть понятие «представительство в гражданском и арбитражном
процессе», его соотношение со смежными правовыми категориями, такими как
«представительство в гражданском праве», «представительство в конституци
онном судопроизводстве», «представительство в уголовно-правовом судопро-

2) определить соотношение понятий гражданского процессуального
представительства как процессуального элементарного правоотношения, про
цессуальной деятельности и правового института;

3) выявить роль и значение предпосылок для возникновения изменения и
прекращения элементарного гражданского процессуального правоотношения
представительства;

4) раскрыть понятие «полномочия представителя в гражданском и арбит
ражном процессе», его сущность и правовую природу, соотношение понятий
«полномочия» и «субъективные гражданские процессуальные права и обязан
ности представителя»;

5) определить целевую направленность гражданского процессуального
института представительства;

6) уточнить классификацию видов представительства в гражданском и
арбитражном процессе с позиции современного законодательства;

7) выявить недостатки действующего законодательства, затрудняющие
доступ к реализации права на квалифицированную юридическую помощь;

8) сформулировать предложения о совершенствовании института пред
ставительства гражданского процессуального права.

Объектом исследования является общественное отношение, возникающее в связи с ведением дел в гражданском и арбитражном процессе.

Предметом исследования является законодательство, регулирующее ведение дел в гражданском и арбитражном процессе посредством действий представителя, а также практика его применения и толкования.

Теоретическую основу диссертационного исследования составили труды Б.С. Антимонова, В.К. Андреева, А. Басистова, Л.А. Ванеевой, Д.П. Ватмана, А.А. Власова, М.А. Викут, Е.В. Васьковского, С.Л. Герзона, P.P. Танеева, А.Н. Гуева, А.А. Добровольского, П.Ф. Елисейкина, В.А. Елизарова, И.М. Зайцева, В.Н. Ивакина, И.М. Ильинской, А.В. Кожевникова, В.В. Калинина, Н.В. Кузнецова, Л.Ф. Лесницкой, Е.Г. Лисициной, А.А. Мельникова, Л.Б. Мат-лина, Н.И. Масленниковой, Е.Л. Невзгодиной, Н.О. Нерсесова, Г.Л. Осокиной, А.М. Пальховского, А.И. Пергамента, В.А. Рясенцева, Э.Х. Рожецкой, Я.А. Ро-зенберга, И.В. Решетниковой, К.И. Скловского, А.К. Сергун, Д.А. Сергеева, Р.А. Сидорова, Е.В. Салогубовой, А.Ф. Козлова, С.А. Халатова, Д.А. Фурсова, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота, М.С. Шакарян, В.М. Шерстюка, О.П. Чистяковой, А.А. Ференц-Сороцкого и других ученых.

Методологию исследования составил комплексный анализ российского дореволюционного, советского и современного российского законодательства, регулирующего представительство в гражданском и арбитражном процессе, практики его применения на основе институционального подхода, а также сравнительно-правового, сравнительно исторического, формально-исторического, формально-юридического методов. Научная новизна исследования.

На основании комплексного теоретического и практического анализа сущностипредставительствавгражданскоми атбитражном процессе уточняется определение понятий гражданского процессуального представительства как процессуального отношения, процессуальной деятельности и правового института. Гражданское процессуальное представительство в последнем значении является внешним выражением, законодательным оформлением гражданского процессуального представительства в первых двух значениях. Первые два определения представительства не противоречат, а дополняют друг друга.

Исследование гражданского процессуального представительства как правового института позволило выявить его целевую направленность.

Проведено исследование гражданского процессуального представительства как элементарного процессуального правоотношения. Раскрыты его предпосылки: нормативная основа, правоспособность и дееспособность гражданского процессуального представителя, фактическая основа возникновения, изменения и прекращения гражданского процессуального правоотношения представительства.

Проведена сравнительная характеристика представительства в материальном и процессуальном праве, а также гражданского процессуального представительства, арбитражного процессуального представительства, административного процессуального представительства, конституционного процессуального представительства, уголовно-процессуального представительства.

На защиту выносятся следующие основные выводы и положения, отражающие новизну проведенного исследования.

1. Как правовой институт гражданское процессуальное представительство следует определять как совокупность юридических норм, обеспечивающих

правовое регулирование элементарного отношения представительства между судом и представителем.

Как правоотношение гражданское процессуальное представительство необходимо определять следующим образом - это элементарное дополнительное процессуальное отношение между представителем и судом, в рамках которого представитель действует в интересах представляемого.

Процессуальная деятельность, осуществляемая представителем и судом, является фактическим содержанием гражданского процессуального правоотношения представительства.

2. С учетом основной цели гражданского процессуального представи
тельства, совпадающей с целью отрасли права, в состав которой входит данный
институт, а также учитывая специфику функционального назначения любого
правового института, его задачами является:

- правовое регулирование реализации права субъектов быть представите
лями в суде;

- правовое регулирование процессуального отношения представительства
между судом и представителем;

- обеспечение реализации провозглашенных Конституцией Российской
Федерации прав на судебную защиту и на получение квалифицированной юри-
дическойпомоши.

Установлено, что за рамками правового регулирования института граж-

посредством действий представителя, которое по своей юридической природе является правом представляемого.

3. Фактическая основа гражданского процессуального представительства
включает две группы юридических фактов (фактические составы), влияющих
на его возникновение, изменение и прекращение: первая - группа юридических
фактов, порождающих основное процессуальное правоотношение и вторая -
группа юридических фактов, порождающая собственно элементарное правоот
ношение между судим и представителем. При этом основное правоотношение
входит в фактический состав подчиненного правоотношения не всем своим со
держанием, а лишь одной стороной - фактом своего существования.

В основание возникновения, изменения и прекращения гражданского процессуального представительства как элементарного правоотношения могут входить как отдельно процессуальные факты (система), так и в совокупности материально- и процессуально-правовые юридические факты. При этом современное гражданское процессуальное и арбитражное процессуальное законодательство устанавливают различные фактические составы в качестве оснований возникновения процессуального представительства.

4. Гражданская процессуальная правоспособность, как право быть любым
субъектом процессуального отношения, присуща и представителю. Особен
ность правового статуса представителя в том, что он может быть правоспособ
ным только при одновременном наличии дееспособности.

5. Доверенность на ведение дела в суде является одновременно фактом
материально-правового и процессуально-правового характера.

Представляемый, заявляя суду устно или письменно о своем намерении вести дело через представителя, тем самым реализует процессуальное право наделить представителя полномочиями по распоряжению своими как материальными, так и процессуальными правами и обязанностями (ч. 6 ст. 53 ГПК РФ). Действие, совершаемое под контролем суда, в результате которого передаются только процессуальные права и обязанности, имеет значение процессуального факта.

6. Представитель в процессе имеет самостоятельные (субъективные) про
цессуальные права и обязанности. Они входят в содержание гражданского про
цессуального правоотношения представительства наряду с другими правами и
обязанностями представителя, производными от права и обязанностей пред
ставляемого (полномочиями). В частности, право вступить з процесс в качестве
представителя предполагает: право быть наделенным полномочиями, обязан
ность предъявить полномочия суду, право вступить в процесс без наделения
полномочиями со стороны представляемого, в силу прямого указания закона.
Также представитель в процессе имеет право высказывать свою, как специали
ста в области юриспруденции позицию по рассматриваемому делу, право и обя
занность оказывать юридическую помощь представляемому, право и обязан
ность осуществлять возложенные на него полномочия, право отказаться от
осуществления возложенных полномочий и другие права и обязанности, не
имеющие производного характера от прав и обязанностей представляемого.

7. Полномочил процессуального представителя по своей юридической
природе одновременно являются правами и обязанностями по отношению к
суду, которые реализуются от имени и в интересах представляемого. Эти права
и обязанности принадлежат представляемому, а представителю передаются на
время производства по делу и субъективными правами последнего не стано
вятся. Полномочия входят в содержание правоотношения между судом и пред
ставителем. Реализация полномочия производится волевыми действиями про
цессуального представителя.

Полномочия процессуального представителя имеют сложный юридический характер, в их содержание входят права и обязанности на осуществление как материальных, так и процессуальных прав и обязанностей представляемого.

8. Представительство в гражданском и арбитражном процессе возможно
классифицировать в зависимости от цели участия в процессе представителя:

- представительство в суде, с помощью которого реализуется право на
квалифицированную юридическую помощь;

- представительство в суде, с помощью которого обеспечивается доступ
ность права на судебную защиту.

Вместе с тем, необходимо подчеркнуть, что первый из названных видов является гражданским процессуальным представительством в подлинном смысле слова, второй же по своей юридической природе является материально-правовым. Процессуальное представительство отличается от материально-правового представительства тем, что оно способно одновременно обеспечить реализацию гарантированных Конституцией РФ прав на судебную защиту и квалифицированную юридическую помощь.

В зависимости от юридических фактов, составляющих основу возникновения, изменения и прекращения процессуального правоотношения возможно выделить два вида представительства: представительство, в основании которого лежат только процессуальные факты (система) и представительство, включающие в фактический состав факты материально-правового характера (факт существования материально-правового отношения между представляемым и представителем и другие).

Теоретическая значимость исследования. Сформулированные в диссертации выводы позволяют внести определенный вклад в решение ряда дискуссионных вопросов о понятии гражданского и арбитражного процессуального представительства, целевой направленности института гражданского и арбитражного процессуального представительства, понятии полномочий представителя в процессе и их соотношении с правами и обязанностями самого представителя, процессуальном положении представителя, видах процессуального представительства и другие.

Практическая значимость проведенного исследования предопределена актуальностью рассматриваемых проблем представительства в гражданском и арбитражном процессе. Выводы сделанные в диссертации могут быть использованы в научно-педагогической деятельности. Работа включает рекомендации по совершенствованию действующего законодательства по вопросам представительства в гражданском и арбитражном процессе. Отдельные выводы диссертанта направлены на разрешение коллизий норм действующего процессуального законодательства по вопросам представительства.

Внедрение и апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуждена на кафедре гражданского процессуального права Хабаровской государственной академии экономики л права.

Основные положения и теоретические выводы, содержащиеся в диссертации докладывались на научно-практических конференциях различного уровня, научных семинарах, заседаниях кафедры.

Результаты диссертационного исследования опубликованы в 7 научных статьях, учебном и учебно-методическом пособиях.

Материалы исследования используются при чтении лекций и проведении практических занятий по курсу гражданского процессуального права в Хабаровской государственной академии экономики и права, Хабаровском пограничном институте ФСБ России, Дальневосточном юридическом институте МВД России.

Со студентами Хабаровской государственной академии экономики и права автором проводится постоянно действующий семинар по проблемам гражданского процессуального права в аспекте представительства. Автором осуществлено научное руководство подготовкой и защитой пяти дипломных работ по теме диссертационного исследования.

Разработан и внедрен в учебный процесс Хабаровского пограничного института ФСБ России авторский спецкурс «Представительство в гражданском и арбитражном процессе».

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, семи параграфов, заключения и списка использованной литературы, действующего законодательства, а также практики его применения и толкования.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность, формулируется объект, предмет, цель и задачи исследования, раскрываются теоретические и методологические основы, научная новизна, практическая и теоретическая значимость данной работы.

В первой главе «Понятие к сущность представительства в гражданском и арбитражном процессе» автор исследует понятие, сущность, содержание и значение представительства как правового института, процессуального отношения и процессуальной деятельности. Прослеживает взаимосвязь и преемственность основных теоретических концепций процессуального представительства и представительства в области материального права.

Так, учеными, исследующими правовую природу и сущность представительства в гражданском праве предложены и обоснованы две концепции: «правоотношения» и «деятельности», нашедшие свое отражение и дальнейшее развитие в работах ученых-процессуалистов.

Первый параграф «Понятие, целевые установки института гражданского процессуального представительства, его место и роль в системе гражданского процессуального права» посвящен исследованию гражданского процессуального представительства как правового института.

Автор обращает внимание на то, что понятие «процессуальное представительство» шире понятия «судебное представительство». Первое подразумевает представительство в различных видах судопроизводств. Второе относится к представительству, осуществляемому в суде общей юрисдикции. В настоящее время в суде общей юрисдикции рассмотрение и разрешение дел осуществляется в рамках нескольких самостоятельных процедур судопроизводства. И соответственно, термины «представительство в суде общей юрисдикции» и «судебное представительство» приемлемы для обозначения представительства по уголовным и гражданским делам, а также делам, возникающим из публичных правоотношений.

Автором исследуется отраслевая принадлежность института представительства. Опровергаются позиции, согласно которым гражданское процессуальное представительство рассматривается как межотраслевой институт и как один из видов представительства в гражданском праве. Проводится сравнительный анализ институтов представительства в гражданском праве и гражданском процессуальном праве. Автор приходит к выводу о том, что в настоящее время, наиболее актуальным является вопрос выявления особенностей представительства в гражданском процессе как одного из видов процессуального представительства, поскольку вопросы унификации правовых институтов регулирующих процессуальные отношения находятся в центре внимания ученых и практиков, занимающихся разработкой законопроектов по судебной реформе. В

связи с этим исследуются взаимосвязи институтов гражданского процессуального представительства, арбитражного процессуального представительства, административного процессуального представительства, конституционного процессуального представительства. Выявлены их отличительные характеристики: данные институты процессуального представительства имеют различные предметы регулирования; имеются различия в некоторых аспектах правового регулирования; прослеживается различная степень урегулированности ведения дел в процессе посредством действий представителя по нормам ГПК РФ, АПК РФ, УПК РФ и КоАП РФ, ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации».

Для подтверждения самостоятельного характера гражданского процессуального представительства как институт отрасли гражданского процессуального права выявлена его целевая направленность. Первоначально автор заостряет внимание на том, что цель правового института должна совпадать с задачами отрасли гражданского процессуального права, в состав которой он входит. Вместе с тем, цели правового института необходимо отличать от целей, стоящих непосредственно перед самим представителем, осуществляющим возложенные на него полномочия. Представитель имеет разные цели в материальном и процессуальном правоотношении. Цели же, стоящие перед представителем в суде, одинаковы в разных видах судопроизводств. Эти цели имеют два направления: помощь представляемому в осуществлении процессуальных прав и обязанностей, а также содействие осуществлению правосудия судом.

Уделено внимание вопросу о том, является ли современный представитель в гражданском и арбитражном процессе правозаступником. На основании исторического анализа развития института представительства в гражданском процессе автор приходит к выводу о том, что современный представитель не является правозаступником в его подлинном значении. Он призван оказывать содействие в защите интересов представляемого. Однако, оказывая юридическую помощь представляемому, представитель тем самым содействует осуществлению правосудия. Процессуальный представитель, принимая участие в суде, обеспечивает реализацию провозглашенного Конституцией Российской Федерацией права на квалифицированную юридическую помощь (ч. 1 ст. 48).

На основании вышеизложенного автор выявляет целевую направленность института гражданского процессуального представительства. С учетом основной цели гражданского процессуального представительства, совпадающей с отраслью права, в состав которой входит данный институт, а также, учитывая специфику функционального назначения любого правового института, его задачами являются: 1) правовое регулирование реализации права субъектоз быть представителями в суде; 2) правовое регулирование процессуального отношения представительства между судом и представителем; 3) обеспечение реализации провозглашенных Конституцией Российской Федерации прав на судебную защиту и на получение квалифицированной юридической помощи.

Институт гражданского процессуального представительства определяется как объединение юридических норм, обеспечивающих правовое регулирова-

ние элементарного отношения представительства между судом и представителем.

Данное определение за рамки правового регулирования института гражданского процессуального представительства выводит право на ведение дела через представителя, которое по своей юридической природе является правом представляемого. Это сделано не случайно, так как по мнению автора, положение части 1 ст. 48 ГПК РФ, регулирующее это право, необходимо включить в ч. 1 ст. 4 главы 1 ГПК РФ.

Второй параграф «Понятие, содержание и предпосылки возникновения, изменения и прекращения гражданского процессуального правоотношения представительства» посвящен исследованию гражданского процессуального Представительства как правоотношения.

По мнению автора необходимо учитывать, что гражданское процессуальное правоотношение это единое, сложное (комплексное) правоотношение, в состав которого входят элементарные правоотношения. Гражданское процессуальное правоотношение с участием суда и представителя характеризуется как элементарное служебно-вспомогательное (М.С. Шакарян). Соответственно необходимо учитывать, что элементарное правоотношение имеет производный характер, возникает лишь при наличии основного процессуального правоотношения, оно может и отсутствовать в процессе. Прекращение основного (главного) правоотношения всегда влечет за собой прекращение элементарного правоотношения. Но при возникновении главного процессуального правоотношения автоматически элементарное правоотношение не возникает. Как и любое другое правоотношение элементарное возникнет только при наличии определенных предпосылок.

Предпосылки и основания динамики гражданского процессуального правоотношения подразделяются на три основных категории: 1) нормативные предпосылки; 2) правосубъектные предпосылки и 3) фактическая основа возникновения, изменения и прекращения гражданских процессуальных правоотношений.

Относительно нормативной основы гражданского процессуального представительства, автор придерживается точки зрения В.М. Шерстюка.

По поводу второй предпосылки процессуального правоотношения в юридической литературе нет единого мнения. По мнению автора, обитую правоспособность целесообразно определять, как право быть субъектом прав и обязанностей. При таком подходе к пониманию правоспособности, можно говорить, что это одно из неотчуждаемых прав человека и принадлежит каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции РФ). С точки зрения юридической природы, обладание этим правом и означает возможность вступать в определенные правоотношения и быть носителем тех или иных прав и обязанностей в правоотношениях, в том числе, в гражданских процессуальных правоотношениях.

Исследование гражданской процессуальной правоспособности показывает, что в науке отсутствует ее единое понятие, а также нет единого мнения о субъектном составе, на который она распространяется. Вместе с тем большинство авторов признает, что гражданская процессуальная правоспособность обу-

словлена правоспособностью в материальном праве.

Автор опровергает позицию, согласно которой правоспособность представителя имеет производный характер от правоспособности представляемого. По мнению автора, такое качество как правоспособность не может иметь производного характера, поскольку оно присуще каждому субъекту права.

Буквальное толкование статьи ст. 36 ГПК РФ позволяет диссертанту прийти к выводу о том, что современным гражданским процессуальным законодательством гражданская процессуальная правоспособность признается за всеми субъектами, выступающими в защиту как своих, так и чужих интересов. Она распространяется на всех лиц, участвующих в деле (гл. 7 ГПК РФ), и на гражданского процессуального представителя. Другие субъекты, содействующие осуществлению правосудия, такие как свидетели, эксперты, переводчики, под действие данной нормы не подпадают.

В арбитражном процессуальном законодательстве подчеркнуто, что процессуальная правоспособность признается за субъектами, обращающимися в арбитражный суд за защитой своих прав и законных интересов (ст. 43 АПК РФ). Ударение, сделанное законодателем на слова «своих законных прав и интересов», говорит в пользу высказанной в литературе позиции о принадлежности процессуальной правоспособности только сторонам и третьим лицам. Таким образом, действующие гражданский и арбитражный процессуальный законы наделяют процессуальной правоспособностью различные по составу группы субъектовгражданскогопроцессуальногоправа.

Автор придерживается позиции, согласно которой процессуальная правоспособность - это свойство (качество), дающее право быть любым субъектом процессуального правоотношения. Реализовано оно может быть при наличии определенных обстоятельств.

По мнению автора, нельзя смешивать понятия «право на судебную защиту» и «право быть субъектом правоотношения». Право субъектов быть представителями в суде входит в содержание гражданской процессуальной правоспособности и является ее элементом.

Дееспособность гражданского процессуального представителя является обязательным условием для вступления его в процесс и входит в содержание правоспособности.

Предлагается норму права, определяющую процессуальную правоспособность, как и норму права о процессуальной дееспособности поместить в главу «Основные положения» ГПК РФ (соответственно гл. 1 АПК РФ) и установить, что гражданская процессуальная правоспособность присуща всем субъектам гражданских и арбитражных процессуальных правоотношений.

Третьей предпосылкой процессуального правоотношения является юридические факты. В работе анализируются особенности юридических фактов, влекущих возникновение, изменение и прекращение гражданских процессуальных правоотношений. Автор приходит к выводу о том, что не все предложенные особенности присущи юридическим фактам, лежащим в основе возникновения элементарного правоотношения гражданского процессуального представительства (Е.Г. Лукьяновой). В частности, автор утверждает, что действующее

гражданское процессуальное законодательство (так же, как и арбитражное процессуальное) не устанавливает исчерпывающе юридические факты, опосредующие элементарное гражданское процессуальное правоотношение представительства. Автор обосновывает необходимость введения норм в ГПК РФ (АПК РФ), детально регулирующих порядок вступления и допуска судом в процесс представителя. По мнению автора, допуск судом в процесс представителя должен оформляться определением в порядке, установленном ч. 2 ст. 224 ГПК РФ.

С учетом того, что гражданское процессуальное представительство - это элементарное процессуальное правоотношение, автор выделяет две группы юридических фактов (фактические составы), влияющих на его возникновение (изменение, прекращение): 1) группа юридических фактов, порождающих основное процессуальное правоотношение; 2) группа юридических фактов, порождающая собственно элементарное правоотношение между судом и судебным представителем.

Автор поддерживает точку зрения (Исаков Б.В.) о том, что, во-первых, правоотношение может быть юридическим фактом (Ярков В.В. - факт-состояние) и, во-вторых, основное правоотношение входит в фактический состав подчиненного правоотношения не всем своим содержанием, а лишь одной стороной - фактом своего существования.

По мнению автора, более убедительны аргументы тех ученых (А. А.Мельников,М.С. Шакарян),которые утверждают,чтовосновевозникно-

вения (изменения и прекращения) гражданского процессуального правоотношения могут лежать только юридические факты-действия. Поскольку процессуальные последствия вызывает не само событие, а действия, совершаемые субъектами гражданского процесса.

В работе исследуется правовая природа юридических фактов порождающих конкретные правовые последствия для правоотношения гражданского процессуального представительства. Автор приходит к выводу о том. что в основе возникновения, изменения и прекращения гражданского процессуального представительства как элементарного правоотношения могут лежать как отдельно система процессуальных фактов, так и в совокупности материально-правовые и процессуальные юридические факты (система). При этом отмечается, что современное законодательство устанавливает различные фактические составы для возникновения процессуального представительства по нормам ГПК РФ, АПК РФ, КоАП РФ, ФКЗ «О Конституционном Суде в Российской Федерации».

Автор утверждает, что гражданское процессуальное правоотношение представительства не имеет двойственного характера, поскольку оно не включает в свой состав материально-правовое отношение между представителем и представляемым. Соответственно в гражданском процессуальном отношении представительства нельзя выделять «внутреннее» и «внешнее» правоотношения.

Третий параграф «Фактическое содержание гражданского процессуального правоотношения представительства» посвящен исследованию граж-

данского процессуального представительства как процессуальной деятельности. По мнению автора, процессуальная деятельность представителя и суда является фактическим (материальным) содержанием правоотношения представительства. Данный вывод опирается на исследования С.С. Алексеева, Е.Г. Лукьяновой.

Характеризуя фактическое (материальное) содержание гражданского процессуального правоотношения представительства, автор отмечает, что в работах процессуалистов распространено мнение, согласно которому поведение, действия субъектов процесса определяются как объект процессуального правоотношения. Автор поддерживает высказанную а литературе позицию, согласно которой, объектом гражданского процессуального отношения являются то, на что направлено это правоотношение. Объектом гражданского процессуального отношения является лежащий за пределами процессуальных правоотношений спор о праве между участниками материально-правового отношения, который необходимо разрешить суду в исковом производстве, а также требование об установлении юридического факта или иных обстоятельств по делам особого производства. Специальным объектом между судом к представителем являются права и охраняемые законом интересы представляемого, которые призван защищать представитель (Шерстюк В.М.).

Автор приходит к выводу о том, что, рассматривая гражданское процессуальное представительство как процессуальную деятельность, необходимо учитывать ряд существенных моментов: во-первых, данное определение отражает деятельность не только представителя, но и суда. Во-вторых, понятие «процессуальная деятельность» шире по содержанию в сравнении с понятием «действия субъектов права» входящие в состав содержания правоотношения, поскольку первое понятие характеризует не одно, а совокупность определенных действий. В-третьих, данное определение, отражает внутреннее материальное (Алексеев С.С.) содержание правоотношения процессуального представительства, поскольку указывает на фактическое поведение управомоченного и обязанного лица. Особенность процессуальных правоотношений в том, что фактическое поведение его субъектов находится в неразрывной связи с их субъективными правами и юридическими обязанностями (то есть с правозым содержанием). В-четвертых, определение процессуального представительства как процессуальной деятельности не оставляет без внимания другие элементы правоотношения, без которых эта деятельность не может состояться.

Автор заостряет внимание на том, что реализация всеми субъектами гражданского процессуального права предоставленных им прав и обязанностей осуществляется в форме тех или иных процессуальных действий. И соответственно соглашается с теми авторами, которые не противопоставляют определения судебного представительства как процессуальной деятельности и как процессуального правоотношения (С.А. Халатов).

Гражданское процессуальное представительство - это процессуальная деятельность, осуществляемая представителем и судом в рамках элементарного гражданского процессуального правоотношения, где представитель действует в интересах представляемого.

Гражданское процессуальное представительство как процессуальная деятельность имеет следующие признаки: 1) в рамках правоотношения представитель и суд осуществляют права и обязанности, установленные законом (материальным и (или) процессуальным) и полномочиями; 2) представитель всегда действует в интересах представляемого, вместе с тем, представитель имеет самостоятельный процессуальный интерес к исходу дела; 3) по поручению представитель в суде, действует не всегда, например, родителям несовершеннолетние дети не дают поручения, первые действуют в силу прямого указания материального закона; 4) представитель выступает в суде от имени представляемого не всегда, например, процессуальный представитель оказывает юридическую помощь представляемому от собственного имени, к тому же процессуальный закон предусматривает возможность совместного участия в процессе представителя и представляемого, соответственно суд рассматривает их как две самостоятельные процессуальные фигуры; 5) представитель помогает реализовать права и обязанности представляемому, при этом, только распорядительные действия материально-правового и процессуально-правового характера со стороны представителя влекут определенные последствия для представляемого при условии, что последний уполномочил его на это; 6) через представителей в суде могут действовать лица, участвующие в деле, за исключением прокурора..

Вчетвертомпараграфе«Гражданскоепроцессуальноеправопредста-вителя на ведение дел в гражданском и арбитражном процессе» исследуется гражданское процессуальное право представителя на ведение дел в гражданском и арбитражном процессе, а также другие самостоятельные права и обязанности представителя в процессе, составляющие юридическое содержание правоотношения.

Право вступить в процесс в качестве представителя предполагает: право быть наделенным полномочиями, обязанность предъявить полномочия суду, право вступить в процесс без наделения полномочиями со стороны представляемого, в силу прямого указания закона. Также представитель в процессе имеет право высказывать свою, как специалиста в области юриспруденции позицию по рассматриваемому делу, право и обязанность оказывать юридическую помощь представляемому, право осуществлять возложенные на него полномочия, право отказаться от осуществления возложенных полномочий и другие права и обязанности, не имеющие производного характера от прав и обязанностей представляемого.

Право на представительство чужих интересов входит в юридическое содержание элементарного правоотношения гражданского и арбитражного процессуального представительства. При этом, необходимо учитывать, что правоотношение гражданского процессуального представительства является сложным по структуре и соответственно включает ряд взаимосвязанных субъективных прав и обязанностей, причем данное правоотношение принадлежит к числу взаимных (двусторонних), где обе стороны одновременно являются носителями и субъективных прав, и юридических обязанностей.

Предлагается ввести в действующее гражданское и арбитражное процессуальное законодательство отдельную норму права, устанавливающую пере-

чень субъективных прав и обязанностей процессуального представителя.

Предлагается заменить разделительный союз «либо» на «и (или)» в ч. 2 ст. 48 ГПК РФ и ч. 4 ст. 59 АПК РФ, поскольку буквальное толкование данных норм приводит к выводу о том, что одновременно от имени юридического лица не могут быть представителями в гражданском и арбитражном процессе юрисконсульт и адвокат.

В части 2 ст. 48 ГПК РФ органы юридического лица, в том числе единоличные, неверно приравнены к представителям. Аналогичное положение содержится в ч. 4 ст. 59 АПК РФ, что свидетельствует о необходимости приведения в соответствие с наименованием и содержания данных статей.

На основании комплексного анализа действующего гражданского и арбитражного процессуального законодательства, а также уголовного процессуального, административного процессуального и конституционного процессуального законодательства, практики его применения и толкования выявлено, что устанавливаемые законодателем ограничения субъектного состава представителей, не определяют критерии профессионализма оказываемой субъектам юридической помощи. Втекстахстатейзаконов(ч.4ст.47 УПК РСФСР, ч. 2 ст. 49 УПК РФ, ч. 4,5 ст.59 АПК РФ и др.) ничего не говорится о юридической квалификации и профессионализме защитника (или представителя), а лишь указывается на его принадлежность либо к коллегии адвокатов, либо к общественному объединению и другие.

До принятия Постановления Конституционного Суда РФ от 16 июля 2004 г. № 15-П прослеживалась тенденция законодателя предоставлять права на представительство в судах Российской Федерации, и вместе с тем и другие права по оказанию платных юридических услуг только российской адвокатуре. Это вполне объяснимо, поскольку законодатель предъявляет особые требования к членам адвокатских образований. Последнее же Постановление Конституционного Суда РФ нацеливает современного законодателя уделять больше внимания критериям профессионализма представителей в судах.

В работе проведен сравнительный анализ признаков присущих представителю и другим участникам гражданского и арбитражного процесса. Автор разделяет убеждения тех ученых, которые считают, что представителю в гражданском (арбитражном) процессе присущ процессуальный интерес к исходу дела (М.А. Викут). Вместе с тем, в работе отмечается, что признак «не защищает свои права и интересы» (М.С. Шакарян), свойственен в гражданском и арбитражном процессе не только представителю, но, и другим субъектам, которые при этом, являются лицами, участвующими в деле (прокурору, органам государственной власти и местного самоуправления).

Автор разделяет мнение, согласно которому представителю в гражданском и арбитражном процессе присущ признак «привлекается в процесс по волеизъявлению (инициативе) суда, или лиц, участвующих в деле». Однако, по мнению автора, в ряде случаев такой признак отсутствует, например, законные представители могут начать процесс по собственной инициативе в защиту прав и интересов недееспособного представляемого.

Обосновывается, что процессуальному представительству не свойственен признак «лично-доверительных отношений представителя и представляемого». Мотивами побуждающими предоставить полномочия определенному субъекту являются: квалификация, опыт, знания, деловая характеристика и т. п.

Автор утверждает, что представитель как участник гражданского, а также и арбитражного процесса по своему процессуальному положению очень близок к таким лицам, участвующих в деле, как прокурор и субъекты, имеющие право обратиться в суд в защиту чужих интересов (ст. 34 ГПК РФ, ст. 40 АПК РФ).

Выявлены следующие сходные признаки этих субъектов: 1) эти субъекты не являются субъектами спорного материального правоотношения; 2) действуют в процессе не в своих интересах, а защищают права и интересы других лиц; 3) сходен объем полномочий, поскольку представитель осуществляет полномочия, предоставленные представляемым и собственные права и обязанности, и субъекты, указанные в ст. ст. 45, 46 ГПК РФ, реализуют права и обязанности, предусмотренные процессуальным законом, а также полномочиями.

Отличительные признаки: 1) представитель отнесен к лицам, содействующим осуществлению правосудия, а субъекты, перечисленные в ст. ст. 45,46 ГПК РФ, - к лицам, участвующим в деле; 2) представители действуют от имени представляемого и от собственного имени, а субъекты, перечисленные в ст. ст. 45, 46 ГПК РФ, - от своего имени; 3) представители могут принимать участие го всех делах, а cyбъекты, указанные в ст.ст. 45, 46 ГПК РФ, — в случаях, указанных в законе.

По мнению автора, процессуального представителя необходимо включить в круг лиц, участвующих в деле наравне с субъектами, имеющими право обращаться в суд в защиту чужих интересов.

В целях соблюдения принципа состязательности в гражданском процессе автор обосновывает необходимость применения нового вида представительства: «по назначению суда», в случае участия в процессе прокурора, выступающего в защиту прав и интересов отдельных лиц.

Глава 2 «Полномочия представителя в гражданском и арбитражном процессе» посвящена исследованию правовой природы полномочий представителя в гражданском и арбитражном процессе.

В первом параграфе «Понятие, правовая природаисущностьполномо-чий представителя в гражданском и арбитражном процессе» автор исследует понятие полномочий представителя в гражданском и арбитражном процессе, а также проводит сравнительный анализ полномочий и самостоятельных прав и обязанностей представителя.

Понятие и юридическая природа полномочий представителя детально изучалась учеными в области гражданского права (В.А. Рясенцев К.И. Склов-ский О.А. Красавчиков Е.Л. Невзгодина). Без учета мнения исследователей проблем представительства в области материального права невозможно полно и всесторонне познать правовую природу и сущность полномочий представителя в гражданском процессуальном праве. Автор отмечает, что теории, разработанные наукой материального права, нашли преемственность и отражение в

науке процессуального права. Вместе с тем, анализ приведенных позиций позволил прийти к выводу о том, что высказанные концепции отражают признаки полномочий представителя в суде лишь в части.

Рассматривая «теорию права» посвященную решению вопроса о понятии и юридической природе полномочия, в рамках которой высказаны два основных мнения: полномочие по своей юридической природе является особым правом, не являющимся субъективным правом (Р.А. Рясенцев), и полномочие по своей юридической природе является субъективным правом (абсолютным или относительным) (С.Н. Братусь, А.И.. Пергамент и др.), автор приходит к выводу о том, что она не отражает в полной мере сложную сущность полномочия представителя в гражданском процессуальном праве.

Полномочия представителя в гражданском и арбитражном процессе по своей юридической природе являются правами, в том смысле, что они предоставляют возможность совершать те или иные действия. Такой вывод подтверждается анализом теорий: «юридического факта», «проявления правоспособности» «субъективного права», а также положениями процессуального закона: согласно ст. 54 ГПК РФ (ч. 1 ст. 62 АПК РФ) представитель в силу полномочий «вправе» совершать ряд определенных действий.

При этом автор указывает на необходимость учитывать сложный юридический характер полномочий процессуального представителя, поскольку они предоставляют права на распоряжение как материальными, так и процессуальными правами представляемого. Вопросы оформления полномочий представителя в суде регулируются нормами материального и процессуального права. Однако ряд вопросов регулируется только процессуальным законом и в связи с этим полномочиям процессуального представителя присущи особенности не свойственные полномочиям представителя в материальном праве. Например, объем полномочий представителя в суде регулирует процессуальный закон, поскольку представитель в суде не может быть наделен другими полномочиями, кроме тех, которые предусмотрены ст. ст. 35, 54 ГПК РФ.

Автор поддерживает высказанную в литературе позицию, согласно которой полномочия представителя в гражданском процессуальном праве рассматривается как обязанность (К.И. Скловский). Данный вывод подтверждается, в частности, и тем, что в рамках субъективного права юридические нормы не предписывают лицу какого-либо поведения. Здесь выражается определенная свобода: лицо может (но вовсе не обязано) действовать (С.С. Алексеев). Полномочие же обязывает представителя в суде действовать в интересах представляемого.

В работе обоснован вывод о том, что полномочия представителя в гражданском и арбитражном процессе одновременно являются и правами и обязанностями по совершению определенных действий. Данный вывод не является новым, поскольку в юридической литературе неоднократно высказывались мнениям, о том, что, процессуальные полномочия нельзя в «чистом» виде отнести ни к процессуальным правам, ни к процессуальным обязанностям. По своему назначению это в некотором роде продукт синтеза тех и других (М.А.Гурвич).

Автор предлагает включить в ГПК РФ (также в АПК РФ), положение согласно которому, полномочие наделяет представителя не только правами, но и обязанностями по совершению определенныхдействий.

Автор исследует полномочия представителя с позиции их соотношения с его субъективными правами и обязанностями как участника гражданского и арбитражного процесса. По мнению автора, полномочиям процессуального представителя свойственны следующие признаки, которые не позволяют определять их как субъективные права самого представителя: 1) полномочия представляют собой одновременно совокупность как прав, так и обязанностей по совершению строго определенного представляемым круга действий; 2) эти действия направлены на осуществление как процессуальных, так и материально-правовых прав и обязанностей представляемого, а не представителя; 3) права и обязанности, составляющие содержание полномочия передаются представляемым представителю, при этом они в любой момент могут быть прекращены представляемым, соответственно им присущ признак временного характера; 4) эти права и обязанности одновременно остаются правами и обязанностями представляемого, если представитель и представляемый одновременно участвуют в судебном заседании; 5) полномочия осуществляются от имени и в интересах представляемого Таким образом, необходимо отличать полномочия представителя в процессе от субъективных прав самого представителя.

В большинстве случаев полномочия представителя в суде возникают в pамкахгражданско-правовогоправоотношения,ареализуютсяврамкахдруго-

го процессуального правоотношения Однако процессуальное представительство может возникнуть и без наделения полномочиями представителя со стороны представляемого (ст. 50 ГПК РФ). В данном случае полномочия представителю предоставляет суд в соответствии с процессуальным законом. Тем самым процессуальный закон устанавливает исключения из общих требований к представителю в суде (ст. 49 ГПК РФ).

Поскольку анализ процессуального законодательства позволяет отдельно рассматривать содержание и форму полномочий представителя в суде, исследованию этих вопросов посвящены второй и третий параграфы главы.

Второйпараграф«Объемполномочийпредставителявгражданскоми арбитражном процессе» посвящен исследованию содержания прав и обязанностей (круга действий), которые представитель осуществляет от имени и в интересах представляемого в гражданском и арбитражном процессе.

Автор поддерживает высказанную в литературе позицию, согласно которой объем полномочий представителя в гражданском процессуальном праве зависит от двух фактических обстоятельств: объема полномочий представляемого и от того, какими полномочиями представляемый наделил поверенного (РА. Сидоров).

Автор проводит сравнительный анализ общих и специальных полномочий по нормам ГПК РФ и АПК РФ и приходит к выводу о том, что отмена судебных актов в связи с неправильным определением объема полномочий представителя возможна в гражданском и арбитражном процессе по разным основаниям.

По мнению автора, необходимо законодательно закрепить возможность последующего одобрения представляемым совершенных в гражданском и арбитражном процессе действий представителем, вышедшим за рамки предостав-ленныхполномочий.

Анализ положений процессуального законодательства (ч. 3 ст. 52, ст. 54 ГПК РФ и ч. 2 ст. 59, ч. 1 ст. 62 АПК РФ) выявляет противоречие в формулировке статьи, регулирующей объем полномочий законного представителя. Буквальное толкование положений, устанавливающих объем полномочий законных представителей в гражданском и арбитражном процессе позволяет прийти к выводу о том, что объем полномочий законных представителей включает только общие полномочия, что противоречит общепризнанному мнению, согласно которому законные представители одновременно наделены и общими, и специальными полномочиями (Н.В. Кузнецов, Р.А. Сидоров). Данное противоречие необходимо устранить.

Согласно положениям процессуального законодательства объем полномочий законных представителей может быть ограничен законом (ч. 3 ст. 52 ГПК РФ). При этом материальное законодательство устанавливает ограничения специальных, а не общих полномочий законных представителей.

Полномочия включают круг действий, которые может осуществлять представитель в правоотношении с судом. Отношения между представителем и представляемым регулируются гражданско-правовым договором и выходят за рамки процессуального правоотношения. Суд в гражданском процессе не выясняет условия заключенного между представителем и представляемым гражданско-правового договора. В некоторых случаях согласно закону суд должен убедиться, лишь в наличии материального правоотношения между представляемым и представителем (ст. 52 ГПК РФ).

Втретьемпараграфе«Способыоформленияполномочийпредставителя в гражданском и арбитражном процессе» исследуются формы, в которых должны быть выражены полномочия представителя, проблемы признания полномочий представителя.

Представляемый, выдавая доверенность, тем самым наделяет представителя правом распоряжаться своими правами (материальными и процессуальными), вместе с тем на основании доверенности представитель обязан выполнять процессуальные действия (в рамках полномочия) от имени и в интересах представляемого по отношению к суду. В связи с тем, что доверенность является односторонней сделкой, у представителя на ее основании никаких обязанностей (впрочем, как и прав) по отношению к представляемому не возникает. Поскольку, в процессуальном правоотношении представитель состоит в правоотношении с судом, то на основании доверенности у него возникают права и обязанностей по отношению к суду. Обязанности же представителя по отношению к представляемому могут возникнуть на основании гражданско-правового или иного договора.

Таким образом, согласно действующему российскому законодательству на основании гражданско-правовой сделки можно передать другому лицу свои права и обязанности в процессуальном правоотношении. Выдача доверенно-

сти, содержащей указания на полномочия осуществлять деятельность в суде -является фактом в материальном и одновременно процессуальном праве.

Представляемый вправе заявить суду устно или письменно о своем намерении вести дела через представителя. Такое заявление по своей юридической природе является гражданско-правовой сделкой, совершаемой под контролем суда. Поскольку в результате ее совершения представитель наделяется как материальными так и процессуальными правами и обязанностями представляемого, то она является одновременно фактом в процессуальном и материальном праве. Если в силу такого заявления представляемый наделяет представителя полномочиями на совершение только процессуальных действий, соответственно такое действие будет иметь значение процессуального факта.

В настоящее время спорными являются вопросы разрешения коллизии норм ГПК РФ, АПК РФ, КоАП РФ, ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» по вопросам подтверждения полномочий адвоката в процессе. Автор обосновывает, что приоритетными в регулировании вопросов в какой форме должны быть выражены полномочия адвокатов в суде общей юрисдикции, являются нормы ГПК РФ. Согласно ч. 5 ст. 53 ГПК РФ право адвоката на выступление в суде в качестве представителя удостоверяется ордером, выданным соответствующим адвокатским формированием.

В ч. 3 ст. 61 АПК РФ закреплено, что полномочия адвоката на ведение дела в арбитражном суде удостоверяются в соответствии с федеральным законом. Тем самым арбитражное процессуальное законодательство отсылает к положениям ч. 2. ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», согласно которым адвокат может представлять доверителя как на основании ордера, так и на основании доверенности. Таким образом, в арбитражном процессе адвокат может участвовать на основании любого из этих двух документов: доверенности или ордера.

Согласно ч. 3 ст. 25.5 КоАП РФ полномочия адвоката удостоверяются ордером, выдаваемым юридической консультацией (КоАП РФ был принят ранее Закона об адвокатуре, допустившего и иные формы адвокатских образований). Таким образом, эта норма подлежит применению при рассмотрении в процессе дел об административных правонарушениях (см. ч. 1 ст. 202, ч. 1 ст. 207 АПК РФ).

Автор обосновывает необходимость допуска в гражданский и арбитражный процесс адвоката на основании доверенности, поскольку только этот документ позволяет определить объем полномочий.

Впервые АПК РФ закрепляет положения, согласно которым арбитражный суд должен решить вопрос о признании полномочий представителя (п. 6 ст. 59 и ст. 63 АПК РФ). То есть суд решает, может ли представитель вступить в процесс и совершать действия, указанные в его доверенности или ином документе. Согласно закону суд может отказать в признании полномочий представителя (ч.4 ст. 63). При буквальном толковании данных положений следует вывод, о том, что суд может отказать в принятии доверенности представителя или ордера, не соответствующих требованиям законодательства. Вынесение определения по данному вопросу в АПК РФ не предусмотрено, и соответственно

такое действие суда не может быть обжаловано. При этом необходимо иметь в виду, что отказ в признании полномочий представителя в арбитражном суде ведет к отложению дела слушанием, так как необходима время для назначения нового представителя или для надлежащего оформления документов. Все это, безусловно, ведет к затягиванию процесса.

Обосновывается целесообразность введения в ГПК РФ положения, согласно которому суд должен решить вопрос о признании полномочий представителей и о допуске их к участию в судебном заседании на основании исследования документов, предъявленных указанными лицами суду.

Согласно закону, судом также могут быть не приняты полномочия лица, участвующего в деле (ч. 4 ст. 63 АПК РФ). По мнению автора, это положение не имеет отношения к представительству и соответственно должно быть исключено из главы, регулирующей вопросы ведения дел в суде посредством действий представителя.

В глапе 3 «Виды представительства в гражданском процессуальном праве» исследуются классификации представительства в гражданском процессуальном праве. Научная классификация является своеобразным инструментом для всестороннего и полного исследования правового явления. При этом степень совершенства классификации может служить объективным показателем завершенности теоретического исследования в целом. В науке гражданского процессуального права нет единых критериев для классификации представительства. Автор проводит анализ видов представительства в гражданском процессуальном праве с учетом его исторического развития и предлагает новые критерии для классификации.

Важным критерием для выделения видов процессуального представительства является вид судопроизводства: конституционное, гражданское, уголовное и административное.

Предлагается представительство в гражданском и арбитражном процессе подразделять на добровольное и законное в зависимости от возможности выразить волеизъявление со стороны как представляемого, так и представителя. В первом случае представитель вступает в процесс, добровольно принимая на себя обязанности по защите интересов представляемого в суде, также представляемый добровольно выражает волеизъявление о ведение дела посредством действий представителя. Во втором случае представитель вступает в процесс в силу прямого указания закона, в том числе в связи с должностными или другими обязанностями, также представляемый лишен возможности выбирать.

В заключении сформулированы сделанные в диссертации выводы, а также предложения автора по совершенствованию действующего процессуального законодательства о представительстве и практики его применения. Основное содержание диссертации отражено в публикациях: 1. Войтович Л.В. Понятие судебного представительства // Пограничная политика: практика и особенности ее реализации в дальневосточном регионе: материалы четвертой региональной научно-практической конференции / Под ред. В.А. Сухарева. Хабаровск: Изд-во ХПИ ФСБ РФ, 2001. - 0,3 п.л.

2. Войтович Л.В. Некоторые вопросы ведения дел через представителя в
суде и арбитражном суде //Обеспечение безопасности личности, общества, го-
сударства в пограничном пространстве ДФО: материалы шестой межрегио
нальной научно-практической конференции / Под ред. В.А. Сухарева. Хаба
ровск: Изд-во ХПИ ФСБ РФ, 2003. - 0,5 п.л.

3. Войтович Л.В. Представительство в арбитражном процессе // США -
Дальний Восток России: активное партнерство: материалы международной на
учно-практической конференции. Хабаровск, 2003. - 0,5 пл.

4. Войтович Л.В. Некоторые вопросы фактической основы судебного
представительства // Обеспечение безопасности личности, общества, государ
ства в пограничном пространстве Дальнего Востока: материалы седьмой меж
региональной научно-практической конференции / Под ред. В.А. Сухарева. Ха
баровск: Изд-во ХПИ ФСБ РФ, 2004. - 0,4 п.л.

5. Войтович Л.В. Правоспособность судебного представителя // Экономи
ческий лабиринт. 2004. № 4. 0,8 п.л.

6. Войтович Л.В. Понятие, правовая природа и сущность полномочий
представителя в гражданском судопроизводстве // Экономический лабиринт.
2004. №7-8.0,8 п.л.

7. Войтович Л.В. Реализация Конституционного права на бесплатную
юридическую помощь в гражданском и арбитражном процессе // Конституция
России: становление правового государства и демократизация общества
(Обобщение опыта, проблемы и перспективы). Хабаровск: издательство
ДВИЗИП, 2004. - 0,5 п.л.

8. Войтович Л.В., Ефремов Н.А. Представительство в гражданском и ар
битражном процессе: Учебное пособие. Хабаровск: Изд-во ХПИ ФСБ РФ, 2004.
-10,4 п.л. (Войтович Л.В. - 9,8 п.л.)

9. Войтович Л.В. Представительство в гражданском и арбитражном про
цессе: Учебно-методическое пособие. Хабаровск: Изд-во ХПИ ФСБ РФ, 2004. -
2п.л.